Ведьмы тоже имеют хобби

И когда конвоир спросил: «На прогулку идете?», он отозвался громче всех:

– Конечно, идем!

Минут через пять дверь открылась, и «старшой» сообщил по рации такому же конвоиру-вахтеру, стоявшему на этаже, где располагались прогулочные дворики: к нему из такой-то камеры идут заключенные.

Раньше Тарас никогда не думал, что прогулочные дворики находятся на верхних этажах тюрем. Но заключенные радовались и этому. Все же можно было глотнуть свежего воздуха – запаха той, вольной жизни. Оставшиеся за колючей проволокой сокамерники, весело переговариваясь, подходили к дежурному конвоиру и терпеливо ждали, когда он пересчитает их, запишет на бумажку и впустит в прогулочный дворик – такую же тюремную камеру, с той же металлической дверью, теми же стенами со всех сторон, бетонным полом и решеткой вместо потолка.

В трех метрах над решеткой матово поблескивала металлическая крыша. А между решеткой и потолком витал настоящий свежий воздух, воздух воли.

– За что тебя замели? – поинтересовался неслышно подошедший к Мальчику Косяк.

Тот нервно глотнул:

– За глупость.

– А точнее?

Решеткин знал еще одно тюремное правило – фильтровать базар, то есть следить за каждым своим словом. Кое-что он усвоил в малолетке и в любых разговорах старался не говорить вообще о ком-либо что-то плохое. Тюрьма – это место, где люди круглыми сутками находятся в тесном общении и в конце концов все обо всем друг другу рассказывают. Все плохое передавалось в преувеличенном виде, часто вспыхивала вражда. В ИТК строгого режима он заметил: опытные зэки ни с кем не откровенничали о былой жизни, своих занятиях и увлечениях, на вопросы отвечали односложно и никогда не хвастались.

Хвастовство здесь расценивалось как способ возвыситься за счет унижения других и поэтому не приветствовалось.

И все же Тарас впервые за долгое время излил душу Косяку. Тот слушал внимательно и посмеивался:

– Действительно, по глупости сел. А чего бы тебе сейчас хотелось?

Решеткин, ругая себя последними словами, все же откровенно ответил:

– Увидеть Милу и узнать, как наш ребенок.

Я думаю, она все же родила.

Стальные глаза Косяка просверлили его, как буравчики:

– Хорошо, я постараюсь исполнить твое желание.

– А как ты здесь очутился? – рискнул спросить Тарас, но тут конворир заорал:

– Прогулка окончена. – И все поплелись в камеру.

Рецидивист махнул ему рукой:

– В следующий раз.

Тарас ждал следующего раза с нетерпением, большим, нежели приезда матери или сестры.