В объятиях русалки

Кашкины за гроши купили хибару у местного пьяницы, тут же прогулявшего деньги и замерзшего в лесу через неделю после хорошей продажи. Семью Кашкиных сие печальное известие не огорчило. Хозяин был чужим человеком, а глава семьи, Степан, всегда мечтал работать на земле. Военная служба рассматривалась им как источник заработка, но никогда молодой человек не чувствовал желания и готовности стоять на защите Родины.

Соседи наперебой отговаривали от покупки мать маленького Вани, Василису:

– Не будет вам здесь счастья, – говорила красочно выписанная старожилка, баба Нюра.

 – У нас все мужики плохо кончают. Да и жалиться на них грех. Когда был колхоз, и работенка имелась. Теперь вот все стоит, ни денег, ни работы. Деревенские только грибами и самогоном питаются.

– Но у нас пять соток, – резонно заметила Василиса.

– То, что у вас там вырастет, вы съедите за неделю, – усмехнулась старуха. – Мой вам совет: уезжайте, пока не поздно.

Однако было уже поздно. Степан быстро сошелся с местными мужиками, и в новом доме одно застолье сменялось другим.

Иногда Кашкиных приглашали в гости, и те шли с удовольствием, таща с собой ребенка.

– Сейчас и пообедаем, – спокойно говорила Василиса, слушавшая голодные вопли сына. – Хлеб-то и картошка надоели, а на другое денег нет. Вот придет весна – и начнем другую жизнь. Огород насадим, деревья побелим. Кур, уток заведем, поросенка выкормим. Не пропадем.

Однако ее словам не суждено было сбыться. Водка сжигала Степана, как саркома, в доме не хватало сильных мужских рук.

Большей частью мужчина лежал на кровати, отсыпаясь после очередной гулянки, и на укоры жены только огрызался:

– А ты для чего? В доме хозяйка – женщина.

Понятно, что в таких условиях у Василисы все валилось из рук. Маленький Ваня помогал матери, как мог, но огород зарастал бурьяном, огурцы и помидоры родились величиной с большой палец ноги, картошку выкопали наполовину съеденную каким-то паразитом. Деревья зачахли. Еще при прежнем хозяине они болели и требовали хорошего ухода.

Но откуда было ему взяться? Сбившаяся с ног Василиса тоже стала прикладываться к рюмке, и неизвестно чем бы это все закончилось, если бы однажды, когда мать с сыном вышли из дома каждый по своим делам, Степан не заснул пьяный, бросив незатушенную сигарету на одеяло. Соседи вспоминали, как быстро распространился пожар. Казалось, в одну секунду одноэтажный домишко охватило пламя и превратило его в гигантский факел. Все бросились спасать свое хозяйство.