В объятиях русалки

Сомов поморщился:

– Сейчас знает даже ребенок, что если предмет берешь в перчатках, на нем не остается следов. Не станете же вы утверждать: Виола мечтала, чтобы я увидел ее мертвой. А накрытый стол – это для поминок, так получается?

Барышева сжала кулаки:

– Вы правы. Но кто ее убил?

– Вы действительно хотите это знать? Помните, чем закончилось желание докопаться до правды для самой Виолы.

Она поправила волосы:

– Да, я хочу знать.

Леонид кивнул:

– Тогда, во-первых, вам придется быть со мной откровенной.

В самоубийстве Вани Кашкина много вопросов.

Лена не удивилась:

– Задавайте.

– Сам способ. Вам он не кажется странным?

Она вздохнула:

– От подростков можно ожидать чего угодно.

– А свидетели? Неужели, кроме машиниста, никто ничего не видел?

– У нас маленький вокзал, – отозвалась Барышева. – Это не Москва. На перроне собирается толпа, когда ждут электричку. Она только что отошла. Та, по крыше которой он бежал, отправлялась через час.

Стоянка поезда, раздавившего мальчика, – полторы минуты. Тот, кто собирался выходить в Мидасе, ничего не видел, потому что ребенок попал под локомотив. Желающих сесть на нашей станции не оказалось. Вот и получилось: мы имеем то, что имеем.

– А почему он не лег на рельсы, не кинулся под колеса, а прыгнул? Большая вероятность промахнуться.

Она отвернулась:

– Не знаю.

– А полиция? Что сказала она?

Барышева усмехнулась:

– Да они рады закрыть дело как можно скорее.

Наши парни уцепились за фразу, сказанную Ваней бабушке: «Если он не оставит нашу семью, я покончу с собой». Остальное их уже не интересовало.

– А вы? Неужели вы не посетили Василису?

Лена покраснела:

– Конечно, посетила. Только мать пребывала в таком горе, что я сочла за лучшее появиться у нее позже.

– И появились?

– Да, но времени прошло слишком мало.

Сомов изучал Лену, и ее уклончивость ему не нравилась.

– А почему так поспешно скрылся Григорий? Не проверялась ли его причастность к делу?

Барышева начала раздражаться:

– Разумеется, проверялась, хотя он не имел к этому никакого отношения. Васин Григорий – обыкновенный альфонс и тунеядец, живущий за счет женщин. Пока семья Кашкиных кормила и поила его, он даже помогал им по хозяйству. С рождением больного ребенка многое изменилось.

– Но вы же сами пишете, что деньги у него водились.