Золотой конь Митридата

– Не бойся, – прошептал Мнаситей в маленькое ухо, скрытое под завитком. – Я твой друг. Хочешь заработать пять золотых?

Она молчала, но он знал, что каппадокийки понимают по-гречески.

– Тебе почти не придется ничего делать. – Он погладил ее волосы, пахнувшие луговой травой. – Ты ведь хочешь помочь безутешной царице-матери отыскать ее сына?

Девушка открыла рот от удивления:

– Разве у нашей царицы украли ребенка?

– Украли не у вашей царицы. – Мнаситей не обладал ораторским искусством, как покойный царь.

 – У царицы Понтийского царства. Трое врагов увели его в горы, чтобы продать в рабство и получить хорошие деньги, а безутешная мать льет слезы день и ночь. Мальчика зовут Митридат, ему почти тринадцать лет, а похитители… – он задумался, как лучше описать их, и вдруг ухмыльнулся: – У одного из них белый шрам под глазом. Ты не видела их?

Девушка колебалась. Сегодня утром к ее отцу спускался смуглый мужчина со шрамом за овечьим сыром, лепешками и вином. Она проследила, где укрылись беглецы.

Но сказать об этом страшному чернобородому незнакомцу? Отец строго-настрого просил этого не делать.

– Я не знаю, – выдавила она улыбку, блеснув жемчужными зубками. Но улыбка получилась виноватой, робкой: так улыбается нашкодивший ребенок. Мнаситей ей не поверил.

– Вас запугали, внушили, что эти люди желают ему добра, но это не так. – Он с силой сжал ее ледяную ручку. – Задача похитителей – выйти к морю, где их ожидают те, кто заплатит за сильного юношу большие деньги. Мы не можем этого допустить.

Кроме того, – добавил мужчина, видя ее нерешительность, – убитая горем мать готова оплатить помощь. Держи.

В ее ладонь упало несколько тяжелых монет. Девушка поняла, что они золотые, но не стала пересчитывать.

– Царица обязательно узнает о той, которой обязана спасением своего сына, – вкрадчиво шептал Мнаситей. – Она приблизит тебя к себе, несмотря на твое происхождение.

Девушка нервно глотнула. Она была очень молода, немногим старше Митридата, и поэтому обещания солидного, вероятно, царского вельможи свели ее с ума.

Неужели это правда? Вырваться из глуши лесов, никогда не видеть эти горы, оказаться в царском дворце? Она вскинула голову и смело взглянула в глаза чернобородому:

– Пойдемте со мной.

Выросшая в горах, девушка легко перепрыгивала с камня на камень, как горная козочка, поднималась по круче, как птичка, юркала в чашу, казавшуюся непроходимой. Мнаситей отставал, потел и злился:

– Еще долго?

– Уже скоро.