Золотой жёлудь. Асгарэль. Рассказы

– Асгарэль, ты неопытен и поэтому нетерпелив. Пойми, такие истории не редкость, – сказал тот, который был больше и ярче, его окружали потоки мощно струящегося света.

– Я просто хочу понять, – возразил маленький, похожий на солнечного зайчика. – Она была злой? Многих обижала?

– Я проверю, – перед старшим завис предмет, отдалённо напоминавший раскрытый стручок фасоли. На одной стороне этого несимметричного стручка была полоска из светлых фасолин, а на другой – всего лишь одна чёрная фасолина.

– Я вспомнил её.

Она обижалась, как маленькая, если с ней не делились сладостями. Но в остальном была доброй. Хотя и огорчала меня своей непонятливостью – жила одним сердцем, не раскрывая глаз.

– Покажи мне её историю, – попросил маленький.

– Что ж, покажу, – не сразу согласился старший. – Тебе надо на чем-то учиться.

И он, словно книгу с живыми картинками, начал листать человеческую жизнь перед Асгарэлем.

Детство. Пятилетняя Нюша в новом платье прячется среди множества ног под накрытым скатертью столом.

Её родители принимают гостей. В разгар застолья все с торжественными лицами поют, вкладывая душу в пение. Нюше кажется, что всё это будет с ней вечно – песня, любящие её взрослые, старшая сестра, друзья, двор.

Началась и закончилась война. Мамы с папой больше нет. Нюша – тонкая талия, пышная юбка – работает кондуктором в трамвае. Жизнь прекрасна! С весёлыми звонками несётся трамвай по тенистым московским бульварам, мимо домов, где в распахнутых окнах колышутся белые кружевные занавески.

Вагоновожатый Сергей подарил Нюше букет. Счастье пахнет сиренью.

На этом месте старший заметил:

– Я сделал так, чтобы она потеряла паспорт перед самой свадьбой, но они всё равно расписались.

Поворот ключа в замке. Беременной Нюше стало нехорошо на работе, она вернулась домой раньше времени. На диване лежит Сергей, его голова – на коленях у незнакомой женщины. Через два дня Нюша пойдёт к врачу. «У вас большой срок, – скажет врач. – Может быть, сохраните?» Нет, замотает она головой.

Девочкам-близняшкам не суждено родиться на свет.

Похороны старшей сестры. Фотограф без конца снимает, в те времена покойников фотографировали. Нюша прижимает к себе осиротевшую племянницу. «Эх, Нюшка, хлебнешь ты с ней, непутевой!» – говорят злые бабы, но она только крепче обнимает испуганную Зину.

Ещё одна картинка. Слегка расплылась фигура и уже обозначился будущий живот, но кудри пока черны и глаза счастливо блестят. Запыхавшаяся Нюша стоит на балконе.