Подмосковье. Парадокс Рузы

– Я такого никогда не видел, не знаю, что нас ждет.

Он обернулся к надвигающейся буре.

– Лучше уж тогда держать круговую оборону, шансов будет больше.

– Против аномалий – вряд ли, – отозвался сталкер. – Но решайте сами. Я остаюсь.

– Тогда и мы тоже, – сказал Зарубин.

– И я, – робко сказала девушка. – Я тоже со всеми.

– Ну вот, Надежда с нами, уже неплохо, – пошутил проводник. – Прорвемся теперь!

Они осмотрелись в поисках укрытия. Ничего лучше, чем небольшой овражек, по дну которого бежал ручей, они не нашли.

Принесли носилки туда. Бродяга тщательно осмотрел место стоянки, убедившись, что никаких аномалий рядом не наблюдается. Да и на расстоянии тоже.

– Так, парни, вам лучше не смотреть! Отойдите, – распорядился он. – И ты, док, тоже. Не стоит. Мне Надя и сержант помогут. Сержант?

– Помогу, – глухо отозвался Захар.

Крики Маши переросли в стоны. Надежда стояла рядом, гладила ей голову и плакала сама от переживаний. Суровый Бродяга на несколько долгих, растянувшихся в вечность минут превратился в заботливую няньку, ласково уговаривающую девушку отмучится побыстрее.

– Ну вот и все, молодец! – сказал наконец сталкер. – Отдохни теперь, поспи.

У Дмитрия все заледенело внутри. Он так и не услышал крика младенца – только учащенное дыхание жены. На плечо ученому легла тяжелая рука Бродяги.

– Сын у тебя, док. На вид все нормально, возьми, не бойся, – и протянул ему маленький сверток.

– Жив? Не кричал ведь, – едва выговорил Дмитрий.

– Ему криков вокруг хватило, решил не шуметь больше, – отшутился Бродяга.

 – Не переживай, такое бывает, я слышал. Дышит нормально, глаза открыл. Возьми же.

Лазарев принял сверток, посмотрел на маленькое спокойное, будто только что со сна, лицо, с трепетом коснулся крошечной руки.

– Как твое имя, Бродяга? Можно твоим именем назвать? – взволнованно спросил Дмитрий.

– Александром меня звать, – проворчал сталкер, но явно был польщен.

– Ох, спасибо, дядя Саша, теперь бы выбраться только, – сказал молодой ученый, глядя на приближающуюся муть.

– Не сглазь, док.

Прошло два часа томительного ожидания.

Мальчишка между тем все-таки раскричался. У Дмитрия, несмотря на напряженную обстановку, как гора с плеч свалилась.

– Есть захотел. Дело за женой твоей теперь. Пусть кормит. – Бродяга одобрительно кивнул, а сам с тревогой все чаще поглядывал на приближающийся фронт.

Лазарев протянул малыша жене. Но Машка, хоть проснулась уже, сидела теперь с отсутствующим взглядом.