Кроты Вавилона. Сборник рассказов

Когда Маша утром зашла на кухню показать, как она нарядила к празднику Катю, свою новую куклу, бабушка, всхлипнув, тут же её выгнала! Стоя в коридоре, Маша следом за бабушкой заплакала: «Разве она подозревала, разве могла догадаться, что бабушка возьмет и зарежет её на мелкие части?!» Прямо у Маши на глазах русалка расползлась на мелкие кусочки, все тыкали в неё вилками и, роняя зелёные крошки, растаскивали тельце по тарелкам, а дядя Коля сказал, что её любит, а сам её ел! Бабушка что-то причитала про шубу, будто бы она должна быть у русалки, но Маша знала, что всё это сказки – все шубы висели в прихожей, а те, которые не поместились, лежали мохнатой медвежьей берлогой на дедушки старом кресле.

Маша переключилась быстрее, чем огоньки на елке, и даже быстрее, чем закончилась всеми нахваливаемая бабушкина селедка. Когда Маша была маленькой ей про кого только не читали, читали и про гуся и теперь Маша исподлобья смотрела на прямо перед ней сидящего гуся, и никак не могла взять в толк – тот ли это гусь, который купался в той самой канавке? И если тот, то где его братец? Хоть бы даже и серый… Все это случилось должно быть еще летом, когда Маша была с бабушкой в деревне, гусю заломили крылья, потом блеснул топор! Маша зажмурилась, в этот момент что-то под ухом у нее грохнуло, все засмеялись, но Маша все еще боялась открыть глаза (хотя топор был тот самый топор, который был в книжке, которая стояла возле настольной лампы, и ничего кроме того, что из него сварят кашу от него ожидать было невозможно.

)

Маше конечно пришлось открыть глаза, об этом уже просили и мама, и папа, и дедушка, и даже незнакомая тетя, на беспокойных коленях которой она сидела. Гусь теперь уже никуда не бежал, не вырывался, а смешно повалился набок и только апельсиновая лапка еле подрагивала. Из шеи всё текло и текло и уже натекло озерцо красной-прекрасной краски, до которой очень хотелось дотронуться. Маша потянула ручку, но тут подоспело бабушкино: «Машутка!» и Маша как от огня отдернула пальчик. Маша нахмурилась, пуще прежнего надулась, бабушке, как впрочем, и маме, хотелось, чтобы она сегодня была какой-то совсем другой девочкой!!! Ни на кого не глядя, Маша теперь глазела на одного лишь гуся, который сиднем сидел в блюде.

Гусь был не белый, не серый, а какой-то весь шоколадно-жаренный и бабушка хвасталась тем, что у него внутри мандарины и яблоки. Больше Маша не тянулась к гусю и конечно не плакала – Маша была предупреждена, что плачущей девочке не место на празднике.