Сокровища баронессы фон Шейн

В прихожей жандарм любезно предложил подержать сумочку, пока отец помогал дочери надеть пальто.

– Поверьте, я не задержусь, – твердо сказала Оленька. – Мишель не позволит наказать меня за то, чего я не совершала.

Она вышла из дома в сопровождении краснолицего жандарма, и родители, прильнув к окнам, проводили их глазами.

В коридоре полицейского управления сидело много народу. Тут были и крестьяне, от которых пахло потом и квашеной капустой, и женщины легкого поведения, выделявшиеся из толпы ярко накрашенными щеками и губами, что являлось первейшим признаком представительниц древнейшей профессии.

На удивление Ольги, ее никто не заставил ждать. Краснолицый проводник постучал в какую-то дверь, небрежно сообщил, что подозреваемая Ольга Сегалович доставлена, и толкнул девушку в кабинет. Следователь, маленький тщедушный человек с остатками мышиных волос на лысом желтом черепе, курил сигарету, выпуская в приоткрытое окно едкий дым. Увидев девушку, он обнажил редкие, потемневшие от табака зубы, что, наверное, должно было означать улыбку. Девушку затошнило и от запаха, и от вида его гнилых зубов.

– Присаживайтесь, барышня. – Он придвинул к ней стул с засаленным сиденьем, но Ольга оставалась неподвижной, как статуя. – Что ж, не хотите садиться – дело ваше. Может, разговор и не будет долгим. Вы признаете себя виновной в хищении драгоценностей из особняка Раховских?

Оля покачала головой:

– Господин следователь, это обвинение просто смехотворно. В доме Раховских, кроме хозяев, находились также и горничные, и служанки, которые могут подтвердить, что я не поднималась в покои княгини тогда, когда ее там не было.

Фиолетовая верхняя губа снова приподнялась, обнажив лошадиные зубы.

– Вы так считаете, мадемуазель? А вот слуги считают иначе. – Он достал несколько исписанных листков бумаги и потряс ими перед лицом девушки. – Все, как одна, они дали против вас показания, утверждая, что, предоставленная сама себе в ожидании своего кавалера, вы поднялись из передней на второй этаж и пробыли там минут пять.

Чем занимались – этого никто не видел.

Оля побелела и закрыла лицо руками.

– Ложь, – прошептала она. – Наглая ложь. Никогда не думала, что благородные люди могут опуститься до такого… И у вас, конечно, есть показания этих горничных, подписанные ими?

– Я не зря показал вам эти листки. – Следователь постучал по бумаге узловатым пальцем. – Впрочем, мое чутье подсказывает мне, что это не все. Дайте, пожалуйста, мне свою сумочку.