Туман

Со стороны Солус кажется приличным человеком, но я не доверяю ему, госпожа Корлок. И советую вам быть начеку. Минимизируйте свое общение с ним, а лучше вовсе уезжайте из замка.

– Почему вы все это мне рассказываете, Руфина?

– Потому что Солус вами заинтересовался. Договариваясь со мной о вашем участии в экскурсии, он улыбался, а его глаза блестели, как звезды. Вы нравитесь ему, София, и меня это беспокоит. У Эдуарда нет ни жены, ни любовницы. Его расположения добивались многие девицы, но ни одна из них ему не приглянулась.

Я боюсь за вас, София.

Я смотрела на нее и не знала, что ответить. Положение спас подъехавший автобус. Пробормотав, что мне нужно спешить, я торопливо нырнула в его теплый салон. Руфина осталась стоять на месте. Когда автобус тронулся с места, она помахала рукой и что-то сказала. Наблюдая за движениями ее губ, я прочла: «Будь осторожна».

***

Разговор с госпожой Дире не шел у меня из головы весь оставшийся день. Я обдумывала его по пути в замок, потом во время обеда и даже в перерывах между прослушиванием диктофонной записи.

И пришла к выводу, что все подозрения Руфины – полнейшая ерунда. Если это вообще подозрения, а не банальное желание опорочить своего работодателя. Тут надо признаться – к выбору порочащей информации госпожа гид подошла креативно. Даже слишком креативно. В самом деле, было бы гораздо понятнее, если б она пустила слух, что Солус – наркоман, маньяк или даже сутенер.

Из ее же рассказа выходит, что барон… Кто? Ходячий мертвец? Или неизвестное науке существо, способное жить столетиями?

Смешно.

И глупо. Как можно надеяться, что в век интернета, роботов и мобильных телефонов кто-то поверит в подобную мистику? В самом деле, если я собираю сказки, это вовсе не значит, что мне можно вешать на уши любую лапшу.

Если же представить, что Руфина не пыталась меня обмануть и действительно говорила то, о чем думала, становится уже не смешно, а грустно, ибо данная ситуация дает четкое представление об ее умении делать выводы.

Впрочем, с этим самым умением у многих людей настоящая беда.

Помнится, жила по соседству с моей бабушкой женщина – одинокая и нелюдимая. Она ходила, пошатываясь, имела красное обрюзгшее лицо, и от нее время от времени пахло не то спиртом, не то ацетоном. Вся улица считала ее пьяницей. И хотя никто из соседей ни разу не видел, чтобы она пила спиртное или хотя бы его покупала, в ее алкоголизме были уверены все. Потом же оказалось, что никакой зависимости у дамы нет.