По-восточному

Проспект медленно, но верно уходил в гору, закончились монументальные постройки и потянулись тонущие в зелени садов особняки за каменными оградами, видимо, владения местных бонз, точнее, баев. Проспект плавно, не меняя направления, дружески и логично перетек в улицу Горную, мелькнув напоследок рекламой ресторанчика Достык: «Танцуем всю ночь напролет! Живая музыка!». Дорога сузилась, сады и рощи поползли по холмам, уходящим в невидимую высь, потянулись бетонные стенки, защищающие дорогу от оползней – автобус въезжал в урочище Медео под звонкое сопрано кондукторши, которая умудрялась общаться со всеми пассажирами на гремучей смеси казахского и русского.

– Медеу, Медеу! Конечная! – запела она, когда автобус остановился на площадке среди серебристых елей. Пришлось дожидаться, пока выгрузятся велосипедисты, я вышла последней и… «тотчас попала в объятия Данилы, – восторженно пропела авторша голосом кондукторши. – Кош кельденезер Медеу![1 - Добро пожаловать на Медео (искаж. казах.)]»

Нет, не в объятия, разумеется, просто он подал мне руку.

А я еще надеялась, что авторша пришла в себя. Я чувствовала себя виноватой – сама же уговорила ее превратить путевой очерк в авантюрную историю с главным героем, а в результате приходится пожинать плоды собственной недальновидности и легкомыслия. Кто бы мог подумать, что с ней случится такое?

Впрочем, времени на покаяние не было – толпа ринувшихся к нам таксистов живо напомнила сегодняшнее утро в аэропорте. «Чимбулак, кто желает поехать на Чимбулак?» – взывали они, хлопая дверцами иномарок, сгрудившихся на узкой стоянке перед спорткомплексом.

Я же остановилась, замерев от восторга – конечно, причиной восторга были не таксисты, а горы – урочище Медео, Медеу – по-казахски, рядом, совсем рядом, казалось, всего лишь в нескольких сотнях шагов, но в то же время в неодолимой вышине.

– Едем? – спросил Данила. – Иного транспорта здесь нет, а пешком далековато будет…

– Боитесь ходить пешком? – спросила я из упрямства.

– Отчего же… не проблема, но семь километров вверх по серпантину… – он пожал плечами. – Мы можем погулять там, наверху. Хотя, смотри сама.

Я смотрела. Смотрела на барельеф летящих в победном порыве конькобежцев, что украшал стену спортивного комплекса, на лестницу из не-сосчитать-скольких ступенек, ведущих к строгой линии плотины, на его фамильярное «смотри сама», которое решила проигнорировать, и… вздохнув, согласилась с его доводами.