Триктрак

– Опаздываю! Почему ты меня не разбудила? Я ведь четыре часа продрыхла…

– Куда опаздываешь?

– В театр же, я тебе говорила, ты же отказалась идти!

– Ох, ну забыла я, – виновато протянула Лёля, откладывая книгу. – Тебе куда ехать?

– В Ленсовета.

– Тем более, – умиротворенно протянула подруга. – Не вижу причин для паники. Успеешь.

Причин паниковать на самом деле не было – одна станция метро и вот он, ДК Ленсовета – но на сапоге окончательно сломан замок, и голова гудела после сна – не зря мудрая Асина бабушка никогда не давала ей спать в предвечернее время, когда солнце клонится к закату.

Ася умылась и застряла у зеркала, в простенке между шкафом и кухонной полкой, восстанавливая порушенный сном макияж и критически разглядывая себя. Коротко подстриженные волосы неопределенного цвета, который называют русым, мальчишеское лицо – когда Ася надевала куртку и брюки, ее иногда принимали за мальчика – прыщик на подбородке, упорно возвращающийся на свое место, несмотря на все ухищрения, румянец на щеках – не от здоровья, а от того, что болела голова.

Ася потрогала лоб, с тоской подумав, что, кажется, опять поднимается температура. Простыла, пока прыгала в мокром сапоге. Вздохнула, подправив подводку на левом глазу, заморгала от попавшей в глаз туши, едва сдержав слезу. Испорченный сапог так и не просох, но ни другой пары, ни времени найти что-то на вечер уже не было. Лёля носила обувь на два размера больше. Ася надела сапог, села на стул:

–Зашивай!

Лёля стянула замок крупными стежками, пару раз попав иголкой в ногу. Когда работа и сборы были закончены, времени осталось ровно столько, чтобы добежать до метро и впритык приехать в ДК. Ася влетела в здание дворца культуры, и в фойе настойчиво зазвенел звонок, созывая зрителей на места. Сдав пальто, она поправила влажные от спешки волосы и поднялась наверх, в бельэтаж, по пути купив у потрясающе питерской старушки-капельдинера программку.

Едва устроилась на своем месте, как сверкающая люстра под потолком начала меркнуть, погружая зал в темноту, тяжёлые багровые полотнища занавеса медленно расползлись по сторонам, а на открывшейся взорам сцене софиты высветили декорацию, в которой и проходил весь спектакль – купе вагона, несущего персонажей навстречу судьбе и производственному конфликту.

Московский актер играл совсем иного героя.