Я боюсь, что сегодня начнётся война

Но что я могу рассказать психологу? Как это вообще будет выглядеть? Я же толком не смогу рассказать о своей проблеме из-за кома в горле.

Не знаю. Может быть, стоит попробовать. Или нет? Переживаю.

13.11.1972

Учеба больше не беспокоит меня. Я забрала документы, и теперь мне никуда не надо ходить. Мама об этом еще не знает.

Последние несколько дней я совсем не выходила из дома. Только лежала на кровати и думала, остался ли какой-то смысл в моей жизни сейчас. Хотя я не уверена, что слово “думала” здесь подойдет.

Значительную часть времени в моей голове звучит тишина. Я ощущаю пустоту в своей душе, как будто это что-то физическое, тяжелое, расширяющееся где-то в грудной клетке и поглощающее все органы один за одним.

Зачем я существую, если лежу и ничего не делаю? Зачем я здесь, если не могу остановить войну? Почему я жива, если тебя нет рядом?

Может ли человек чувствовать себя хуже, чем я сейчас? Кажется, я опустилась на самое дно.

Возможно, Катя была права, и мне действительно нужна помощь.

26.11.1972

Сегодня я впервые пришла на прием к психотерапевту, которого мне советовала Катя. Все-таки решилась. Было немного волнительно, и я не всегда понимала, что нужно делать и говорить, но он задавал вопросы и помогал мне развить свою мысль. Первое впечатление сложилось довольно положительное. В ожиданиях все было как-то хуже, страшнее, что ли. Было непонятно. А теперь я попробовала, и тревога по этому поводу прошла.

Валерий Вениаминович, так зовут терапевта, начал наш диалог с вопроса, что привело меня к нему.

Я честно ответила, что подруга мне подсказала, что он бесплатно принимает тех, кто страдает из-за войны, и решила попробовать. От попытки вряд ли станет хуже, а может быть, мне это действительно поможет.

Я рассказала, что последнее время ничего толком не могу делать. Сказала, что мой муж пропал без вести, и я не знаю, что дальше делать и как жить. Он поправлял очки и смотрел на меня очень серьезно и в то же время… тепло. Как будто ему действительно было важно услышать, понять меня и мою боль и помочь мне.

Я заметила это его отношение и вспомнила, что когда-то примерно так же на меня смотрел мой любимый, когда я жаловалась на какую-нибудь ерунду.

Я выговорилась (кстати, говорила целый час, терапевт только изредка задавал вопросы), и к концу приема мне стало уже немного легче. И даже почувствовала, что не хочу, чтобы прием так быстро заканчивался. Мне нужно больше времени. Но у нас есть всего час.