В темном-темном лесу…

 – Что же мне теперь делать? Я так ее люблю…

– Возвращайся домой, – сказала я, – и попробуй заслужить Марфушино расположение как-нибудь иначе. Чтобы она за тебя без всяких зеркал пошла. А если не сумеешь, оглянись вокруг – на свете много других девушек, не хуже дочери вашего старосты.

– Нет, – покачал головой Никита. – Я до этого леса неделю пешком добирался. Трем деревенским колдунам дрова колол и воду носил, чтобы они мне дорогу к волшебному зеркалу указали. И что же, просто так все бросить и вернуться домой? Меня там на смех поднимут и прозвище какое-нибудь обидное придумают.

Да и самому мне противно дело на полдороги бросать. Лучше уж я зеркало достану, а там пусть Марфуша сама решает, нужен я ей или нет.

Вот они – первая любовь и юношеский максимализм.

– Ладно, – я встала из-за стола. – Что спорить на ночь глядя. Там у меня банька истоплена, иди-ка ты попарься, да оставайся ночевать. А я подумаю, как твоему делу помочь. Утро вечера мудренее.

Едва обрадованный Никита отправился приводить себя в порядок, в открытое окно прыгнул Пофнутий.

– Ну и зачем ты ему помощь пообещала? – поинтересовался он. – Других дел, что ли, нету?

– Ты его видел? – покачала я головой. – Ему ж лет семнадцать-восемнадцать. Я перед этим героем и личину надевать не стала. А помощь предложила, потому что жалко ребенка-то.

– С чего это вдруг у тебя жалостливость проснулась?

– Детей люблю.

– Ну-ну, – фыркнул Пафнутий.

– Ты сам знаешь – постороннему человеку в нашем лесу без помощи нельзя.

Или навки съедят, или русалки защекочут. А если вдруг костерок вздумает разжечь, леший голову оторвет.

– Хорошо. И что же ты собираешься делать?

– Зеркало для него зачарую. Возлюбленная Никиты хочет видеть себя в нем такой, какая она есть? Я ей это организую. Пусть посмотрит на свое настоящее, внутреннее лицо.

– Оно может ей не понравиться, – заметил Пафнутий.

– На это и расчет, – улыбнулась я. – Если девица душой хороша так же, как и телом, пусть любуется на здоровье.

А если спесивая гордячка, будет ей наука.

– Она тогда на Никитку обозлится. Решит, что он захотел над нею посмеяться.

– Никита ее истинный лик в зеркале тоже увидит. И пусть думает – надо ему такое счастье или нет.

Пафнутий покачал головой.

– Ночью колдовать будешь?

– Как только парень заснет, так чары и наложу. Зеркал-то у нас в доме хватает.

– Ну и работай. А я спать пойду.

– Погоди, – улыбнулась я.