Рекламное место сдается. История поуехавшей

Шестнадцать лет отдавать деньги чужой тете, с ума сойти.

– Найдете, Елена Ивановна, себе жильцов еще. Подольше нас еще будут, обещаю!

Ласточка неслась в Орел. Чистый, красивый, тихий поезд без единого свободного мужчины в вагоне. Все при женах, детях, чемоданах и бутылках. Занятые люди. «Ну и ладно. Зато у меня будет свой дом. И двор. И курицу заведу, вот! Разве в Москве настоящие яйца?»

В область, далеко туда, где деревенька Еньково, автобус ходил раз в сутки.

Водитель маленького автобуса «Богдана», уже не московского вида мужичок, поинтересовался:

– Тебе на дачи? Или в саму деревню?

– В деревню.

Дом у меня там.

– Тогда пройдешь полем с километр. В деревню заезда нет. Маршрут через дачи идет, – и завел двигатель. «Богданчик» пробрало дрожью. Даша уселась на переднее сиденье сразу за водителем. На душе было поганенько с перемежающейся надеждой на удачу в новом месте. «В Еньково, да. Смешно.»

Розовый чемодан, купленный в Турции (на курорте с песочным, ах, пляжем) в пыльном поле смотрелся смешно и не к месту.

И к концу поля порядком изгваздался. Рюкзак давил плечи.

За полем выскочили еньковские дома. Даша испугалась: все нежилые, разваленные. Обратно ехать было некуда. Деньги на жизнь, конечно, были, но в Москве их хватило бы ненадолго. «Хоть бы улицу спросить у кого… вымерла, похоже, деревня.» По карте бабушкин дом был с другой стороны Еньково. «Если и там все заброшено… Не вернусь в Москву! в Орле останусь, чай, тоже менеджеры нужны.»

Люди были. Даша прошла два вполне себе работающих продуктовых магазина, один хозяйственный, вот почта, вот банкомат Сбербанка… неработающий, жаль.

Рынок. Бабушка говорила «базар». Даша тоже хотела говорить «базар» и забыть, что она была винтиком в рыночных отношениях. Манагер на пятидневке без надежды на ипотеку и мужа.

Дом бабушки, конечно, был заброшен. И сначала даже стало страшно. Трава ростом по пояс, заросший березками участок. Даша смело отодвинула тяжело опирающуюся о землю воротину и пошла к дому.

Он, брошенный, понуро стоял чуть в глубине двора, а у ворот была летняя кухня. Отец иногда ездил сюда, жил по месяцу-два. Двор плавно переходил в сад, среди буйной поросли берез сверкали яблоками яблони, а дальше был огород.

Взятые с собой ключи от дома не пригодились: дверь была вскрыта. Внутри дом оказался в хорошем состоянии, без явных признаков мародерства. «Вот и ладно. Заживем», – непонятно к кому обратилась Даша. В одной комнате было выбито окно.