Счастье на ладони. Душевные истории о самом важном

Не надо на коленях стоять.

Ох ты ж, она, оказывается, и шутить умеет? Не верится что-то. Вот орать и кидаться упреками – это она враз, а тут… шутки-прибаутки.

– Судя по выхлопу, не так много он и выпил, – крикнула своей дочери, дабы заступиться за меня.

Снимая с меня зимнюю куртку, тихонько спросила:

– Курнул чего-то? Ты признайся, я пойму, – золотой зуб блеснул мне прямо в глаз, и тут я почувствовал подвох.

– Вы же знаете – не курю, – расшнуровал ботинки. – В бане угорел.

Согнувшись, теща одним махом стянула обувь.

Моему удивлению не было предела.

– Пойдем, я провожу тебя до постели, – взяла под руку и повела в опочивальню.

Уложила, накрыла одеялом. А вот тут я сам чуть не офигел – поцеловала в лоб и сказала, что принесет чаю с малиновым вареньем, которое привезла специально для любимого зятя. Чая я не дождался, уснул без задних ног.

Проснулся двадцать третьего почти в одиннадцать. Голова побаливала, шум в ушах исчез. Поворачиваюсь и вижу на прикроватной тумбочке поднос с печеньем и чашкой кофе.

Ого, первый сюрприз. Отлично! Но печенье не полезло в горло. Я вспомнил, что вчера приехала теща.

– Проснулся уже?

– Вспомни оно… а дальше по тексту.

Настроение улетучилось, и я ощутил нарастающую волну головной боли. Отвези туда, принеси то…

– Сынок, одевайся и выходи к столу, – теща сияла, как новенькая пятирублевая монета, – у нас есть два подарка для тебя.

Как? Еще подарки? Куда ж больше. Один уже есть – теща, а второй? Торт какой-нибудь.

Я нехотя поднялся, оделся и вышел.

Захожу на кухню, осматриваюсь. За столом жена и ее мама. Улыбаются. Ну, думаю, сейчас по магазинам потащат за дешевизной, пока никто не разобрал.

– Садись, – теща выдвинула стул и взяла мою тарелку. – Ты что будешь, заливное или окорочок?

– И то, и другое. И желательно побольше. Со вчерашнего ничего не ел, – в больной голове всплыло такси, в котором я ехал.

Теща будто меня не услышала, наворотила в большую тарелку все, что наготовлено. Порциями, конечно. С голодухи я начал уплетать праздничные блюда в три горла.

Заднюю ногу некогда кудахтавшей, дрожащее заливное, дырявый сыр, подвядшую зелень… Пока я давился вкуснятиной, теще вздумалось произнести тост.

– Хочу поднять этот бокал прекрасного вина за Анатолия. За нашу опору, гордость и нашего любимого защитника.

У меня в глотке застряла поджаристая кожица с чесночком. Ни туда, ни обратно. Ни вздохнуть, ни п… Чувствую, краснею от напряга. Ну не выплевывать же на стол перед оратором.