Между нами река

Старая любовь не забывается. Нечего привечать, пускай со своим женихом лясы точит. Что ж они до сих пор не поженились, а? Столько лет женихаются, а о свадьбе молчок.

– Это их дело. Когда надумают, тогда и свадьба будет.

– Ладно, как хотят. Но чтоб в моем доме я Нинку не видела.

Нинка Нинкой, но Фрося что-то приметила, когда Таня вошла в ее дом, и Коля заговорил с ней. Какая-то сила словно подсказывала ей, что нужно держать ухо востро. Нет, от Тани ничего такого не исходило, а вот Коля…

– Только пусть попробует положить свой бесстыжий глаз на эту девку.

Я ему все причиндалы поотрываю. – бубнила Фрося, допалывая грядку с морковью. – Парень он неплохой, но мужики… они такие падкие на кровь с молоком.

Ефросинья нервничала, выдирала сорняки и не слышала, как кто-то подошел к забору, отделяющему огород от скотного двора.

– Теть Фрось! Здорова!

Раздалось над ней, и женщина от испуга чуть не упала на колени.

– Тьфу ты, безобразник! – рассмеялась она, узнав в мужчине своего троюродного племянника.

 – Ты бы еще в рупор заорал.

Она подошла к забору и вытянула шею, чтобы поцеловать родственника.

– Неужто сразу признала? – удивился Иван, протянув руки, чтобы обнять тетку.

– А то! Ты ж копия своей мамки. Как она там? – чмокнув несколько раз щетинистую кожу, Фрося поспешила выйти к парню.

– Померла, – с сожалением оповестил племянник.

– Как? А что ж никто не написал?

– Да кому писать-то? Я в городе, а мамка одна. Как телеграмму получил, сразу в деревню рванул.

– Ой, беда-беда, – огорчилась женщина. – Ну, пойдем в дом. Нечего тут стоять.

Напоив гостя горячим чаем и узнав о его жизни, Ефросинья рассказала о своей семье, соседях и единственной ученице, которую зовут Таней.

– А что ж, вот и я кому-то сгодилась, – хозяйка подпирала загорелым кулачком подбородок и любовалась дальним родственником. Вон, какой вымахал, не узнать! Она ж его видела еще мальчонкой, а тут такая дылда приехала. Письмами с троюродной сестрой обменивались редко, как-то все некогда было.

Фрося и раньше с ней общалась мало, а с возрастом общение стало еще реже. Сестра переехала из села еще в молодости. За мужем поскакала, лучшую жизнь искать. Первый у них Ванька, потом родился Степка, а третий – Никитка, умер от какой-то лихорадки. Ивана Фрося хорошо запомнила, потому что он всегда был говорлив и не сидел на месте, а вот Степка – молчун.

– И Степана жалко, – Фрося узнала о его смерти, которой всему виной водка проклятущая.