Манюшка

В сундуках скопилось всякого добра: отрезы ткани, посуда, главная ценность тех лет – медные иконы, церковные рукописные книги, несколько подсвечников барского вида и прочие вещи. Ходили слухи, что при строительстве дома, в кирпичную стойку кринку с царскими червонцами замуровал про запас, на черный день. Только у него водились редкие по тем временам никелированные самовары, фарфоровая расписная посуда. Достаток виден во всем, не то, что у остальных, перебивающихся с хлеба на воду. У него и мясо, и сахар – не только по праздникам.

До последней нитки долго доживать, закрома ломятся. На задворках амбар с зерном, погреб с солониной.

Так, что Павел с Иваном, без нужды будущую семью обеспечить могли. То и прельщало деревенских девиц на выданье, из кожи вон лезли, чтоб понравиться.

В тот день Наталья с утра «песню» завела:

– Манюш, пойдем на вечерки. Весело будет!

Та в ответ согласно кивнула. Раз зовут – надо идти!

Тетушка Катерина обрадовалась:

– Поди, родная, развейся. В пору женихов высматривать.

Нечего возле старухи сидеть!

Припозднились девчонки, пришли, а там полная изба народу. Пока в дверях встали, чтоб приглядеться. Сидят молодицы на лавках, песню слушают. Одна с громким сильным голосом поет, что бросил милый друг, другую полюбил. Да так проникновенно и чутко, что мурашки по спине бегут.

Где девичий мой смех серебристый,

Где беспечная резвость моя?

Все ему одному безраздельно

Отдала, безрассудная, я.

Я готова забыть свое горе

И простить ему все его зло,

Не корите ж меня, не браните,

Мне и так тяжело, тяжело…

Слова искренние Манюшке прямо в уши попали, до слез прошибли.

Иззавидовалась. Вздыхает, горемычная, думает: «Вот, кабы у меня голос был, интересно, смогла бы так спеть?»

Куда ей, только сетовать, ведь не обмолвиться. Внутри себя фразы перебирает, запомнить пытается. А зачем? Не сгодятся же!

Как только вошли, песня сразу же прекратилась, а любопытные взоры на Манюшку устремились. Смотрят все, перешептываются меж собой.

Неловкая ситуация вынудила застесняться, столько внимания ни разу не получала. Не расписная же картинка в музее, чтобы перед всеми на обозрении стоять.

Оглянулась на подружку, нахмурилась.

– Сядем? – замялась Наталья и указала на свободное место.

Отошли на крайнюю лавочку, присели. А что толку?! Так же продолжают пялиться, того гляди до дыр засмотрят! Словом никто не проговорился, ни тебе здравствуйте, ни до свидания.