Манюшка

Сам-то дома ничего не решаешь?

– Зря ты так, Катерина Ермиловна, жена моя – женщина добрая, деловитая, считай, весь дом на ней. Грех жаловаться!

– Ты и не жалуйся, больно нужно! – ответила Катерина, – живи с женой в согласии и сытости, а девчонку-сиротку – по миру пускай! Чай, безвинная она, сам понимаешь. Не мне к совести призывать, науке учить, взрослый муж, решай сам!

Дядька неумолим. Из деревни воротиться нужно одному. Сотню раз пересказано-передумано. Жена напутствие дала, до сих пор звон в ушах стоит!

– Десять лет, как дочь растил, – продолжил уговоры, – время видно вышло.

– Куда? – не поняла тетка.

– Во взрослую жизнь пора.

– Горькой такая судьбина станет, оглядись вокруг. Не хоромы перед тобой, да и в сусеках пусто!

– Вижу, – согласился мужчина, – только покой дороже!

– О себе печешься?

– Не стыди, Ермиловна, и так кошки на душе скребут.

Пока шла беседа, Маша пристально рассматривала тетушку, ведь видела ее в первый раз. Для себя отметила, что ближайшая родственница – приятной наружности старушка.

С первого взгляда понравилась. Речи разумные, в дядькину сторону говорит. Тот, будто виновный стоит, оправдывается.

После нелепых его объяснений, девушка поняла, что вряд ли назад дорога будет. Пусть до последнего надеялась на благоразумие, сострадание, последние чаяния развеялись, словно дым остывшего костра.

Катерина Ермиловна пока задумалась: «Самой есть нечего, а тут еще нахлебница объявилась. С другой стороны – родная кровинушка, надежда в старости, будет кому стакан воды подать на смертном одре.

Да и кровь не вода – памятка от сестрицы младшей. Девчушке и так в жизни настрадалось: отца убили за три колоса, мать с горя повесилась. Ничего! Будем живы – не помрем! Уступлю!».

Добросердечная женщина никогда не проходила мимо чужого горя, всегда старалась помочь. Не всегда в ответ платили той же монетой, но ни разу не спокаялась о содеянном. Верила, что всем воздастся на небесах, так и жила до этих пор.

История сестрицы милой, что ножом по сердцу. Поглядела на Машеньку, и всплакнуть захотелось. Вот, участь горькая!

Машины родители – хорошие люди, трудолюбивые, меж собой славно жили, в любви, в согласии. Работали день и ночь, не ленились: хлеба много сеяли. Деревня хорошая, зажиточная, да и от уезда вблизи. Дом добрый справили, хозяйство крепкое – живи да радуйся! Только не всем на роду, видно, благословение дается.