Муравейник. Дилогия

Теперь же он ревновал меня к каждому столбу, устраивал скандалы из-за ерунды и вообще доверял больше Артему, а меня как будто не слышал. Я чувствовала, что люблю его. Но не была уверена, что Грузин испытывает ко мне нечто похожее. Скорее, он просто пользовался мной в своих интересах, чтобы был лишний повод попонтоваться перед знакомыми. Об этом мне постоянно твердили Руслан, Полина и Влад – я продолжала общаться с ними, как раньше, хотя Грузина это выводило из себя. Меня же жутко раздражал Артем, который плохо влиял на Митю и за его спиной подкатывал ко мне.

Говорить все это моему парню было бесполезно – он не замечал очевидного или просто не хотел верить в подлое поведение друга.

В то время я почти не пила, не курила и даже матерное слово от меня услышать было сложно. Такая вся правильная, славная, милая девочка, как называли меня друзья, хотя сами баловались алкоголем, сигаретами и ругались, как деревенские быдла. Но, как говорится, в тихом омуте…

Как-то вечером, прогуливаясь по набережной нашей дворовой компанией, ребята решили взять пару бутылок местного разливного вина и дали мне попробовать стаканчик.

Домашнее вино, если оно настоящее, очень вкусное, сладкое, крепкое и резко дает в голову. Алкогольные напитки я употребляла крайне редко, так что можно представить, как развезло меня с этого стакана.

Обратно домой Митя и один наш общий знакомый вели меня под руки, так как передвигаться сама, не заваливаясь куда-нибудь на травку, я просто была не в состоянии.

Такое действие вина на организм человека впервые отмечала не только я, но и вся наша дружная компания, которая смеялась надо мной всю дорогу.

– Что же с ней будет, если дать ей бутылку?! – глумились ребята, пока тащили меня до дома.

В гостях у Мити я часто слышала его телефонные разговоры с родным старшим братом. Тот просил у Грузина денег на очередную дозу наркотиков. Митя говорил с ним в ярости, четко и громко, посылая братишку на хер.

В такие моменты в моей голове всплывали беседы с родителями-алкоголиками. Поверьте, наше общение было куда вежливее.

Наедине со мной Митя был мягок, спокоен и ласков. Мне очень нравилось подолгу целоваться с ним, лежа в обнимку на кровати, и посматривать одним глазом какой-нибудь фильм. Его чувственные, горячие и пухлые, как мне казалось, губы, наполненные желанием и страстью, как змея, впивались в мои.