Муравейник. Дилогия

Тогда я часто изнуряла свое совершенно нормальное тело диетами: сидела на гречке, вычеркнула из рациона мясо, пила свежевыжатые соки, а иногда вообще довольствовалась одними лишь яблоками. Но самым большим моим «достижением» стали две недели, в которые я насыщала свой изголодавшийся организм водой и зеленым чаем.

Помню, как по ночам мне сводило ноги и как в институте, когда закончилась очередная пара, я с ужасом поняла, что не могу встать со стула. В глазах потемнело, мышцы не слушались, и лишь спустя время, когда одногруппница принесла стакан черного чая с сахаром и я выпила сладкий напиток, мне стало лучше.

Чуть отдышавшись, я смогла встать, дошла до туалета, но упала там в обморок.

Получив мои анализы, врач из больницы, куда я попала на скорой, сообщил, что в моем организме не осталось и грамма питательных веществ, необходимых каждому человеку для нормальной жизни, – сплошная вода.

– Еще пара дней на этой диете, и сегодня мы бы не разговаривали с вами, Лоя, – сурово сказал доктор.

Две недели в больнице подняли меня на ноги. Особенно хорошо поработали капельницы и уколы: ежедневно я получала порцию витаминов, сахара и другого добра, что не только поправило мое здоровье, но и вернуло сброшенные килограммы.

В палате была скука смертная, так что у меня было много времени для размышлений. Я вспоминала прошлое и не понимала, как довела себя до такого состояния. Ведь еще несколько лет назад – до того, как я начала встречаться с Грузином, – меня вообще не волновала собственная внешность.

В детстве мне было плевать, что мой нос не греческий с горбинкой, а напоминает круглую картошку. Я не заморачивалась о том, толстая я или худая, длинные у меня волосы или короткие, – какая разница? Совершенно неважно, что думают обо мне другие, главное – нравлюсь ли я сама себе. И я осознала, что какой-то момент моей жизни стал поворотным – тогда я начала зависеть от мнения своего парня и окружающих. Это случилось, когда мы во второй раз сошлись с Митей. Именно он своим показушническим образом жизни и стремлением все во мне изменить – только бы у прохожих челюсть отвисла, когда они видели нас вместе, – изувечил истинную Лою.

Когда Глеб узнал, что я в больнице, сильно за меня испугался, поэтому навещал каждый день, приносил свежие цветы и большие пакеты с едой. Помню, как угощала соседок по палате всем, что не могла съесть сама: апельсинами, печеньем, колбасой и даже картошкой с курицей в пластиковых контейнерах.