Операция «Остров Крым»

–?Если бы у тебя на груди росли волосы, я бы вцепилась в них, и ты бы не хватал меня за попу так нагло.

–?Тебе надо было познакомиться с Князем. Когда он чешет грудь, слышно в соседней палатке. Звук такой, будто медведь продирается через малинник.

–?Я не люблю мужчин с квадратной челюстью правосудия. Почему ты меня смешишь?

–?Мне нравится, как ты смеешься. У тебя при этом так здорово колышется грудь. Заметь, я постепенно приближаюсь к своей стратегической цели. Ты уже сверху…

–?Не дождешься!

–?Посмотрим.

–?Ты можешь думать о чем-нибудь другом?

–?Конечно. На Восточном контрфорсе Лхоцзе есть лавиноопасный участок. Его можно обойти, но это – триста метров по вертикальной стене. Лазание на высоте – дело проблемное, и я думаю, что лучше…

–?Замолчи, или я выщипаю твою бороденку по волоску.

–?Что вам всем плохого сделала моя борода? Полковник Кронин сегодня назвал ее, цитирую, поганой чегеваровской бороденкой, конец цитаты. И велел сбрить.

–?Она щекочет меня там.

Арт поднял правую руку в жесте присяги.

–?Клянусь, что нигде. По идее, у него должны быть претензии к усам Ставраки. Но на усы Ставраки он не покушался ни разу…

–?Когда присягают, левую руку кладут на Евангелие. Или на сердце.

–?Можно, я положу на твое сердце?

–?Это не сердце.

–?Я не виноват, что у вас так развиты молочные железы.

–?Это все равно не сердце. Оно в нижнем квадранте. Здесь аорта.

–?Туда не так приятно класть руку.

С ней было неописуемо хорошо. Даже когда плохо. Даже так: плохо рядом с ней было лучше, чем хорошо с другими женщинами, это просто Божье чудо – вот так найти человека, который тебе подходит, и не так подходит, как ложка вкладывается в другую такую же ложку, а вот как парус подходит к мачте или перо к бумаге.

(Это просто первая женщина, которая не сбежала, когда ты поставил этого, как его… Вигдора? Веспера?

Визбора, Гия. Сколько раз можно повторять.

Мысль о том, чтобы потерять ее сейчас, была почти физически болезненна. Он эту мысль пинками гнал, Тэмми уже спала, а он вел эту кошмарную борьбу и от усталости вырубился раньше, чем понял – победил или нет.

Проспать удалось часа четыре, спасибо и на том.

…Ну, вот мы и здесь – в стерильно-чистой, просторной, хоть конем гуляй, ванной комнате отеля «Шератон». Верещагин чувствовал себя гунном, по ошибке попавшим в римские термы.