Я и ты

Но ты, конечно, не стала бы просить его об этом. На самом деле, ты не представляла, как справишься тут без моей моральной поддержки. Конечно, за такое количество навороченных кругов от дома до разных пунктов назначения, тебе было несложно столкнуться с ним хоть раз. Он в этот день патрулировал верхом на своей лошади. Периодически он слезал с нее, отводил на водопой и на выпас. Бывало, скрывался в княжеских хоромах, пока вместо него на посту оставался другой дружинник. Но пару раз судьба свела вас. Он просто молча прошел мимо, не сказав тебе ни слова, но всё же поглядел на тебя ласковым взглядом и кивнул в знак приветствия.

А ты улыбнулась ему в ответ в порыве счастья. Потом он просто стоял неподалеку и разговаривал со своим напарником, а ты, проходя мимо, лишь мельком искоса поглядывала на него, чтобы проверить, не заметил ли он тебя. Тебе казалось – заметил, и также казалось, что он как будто бы ждал, когда ты появишься снова. Разве провожают таким долгим взглядом без причины? Ты вспоминала, как вчера прижималась к его груди, как твоя рука тонула в его крепкой ладони. Весь день ты витала в облаках, вся какая-то блаженная и умиротворенная, что не скажешь обо мне – раздраженной и сварливой. Я просто ворчала себе под нос весь день, выпачканная в муке и саже, со мной даже дети не хотели водиться. Они хвостиком носились за тобой и во всем тебе помогали, это меня ещё больше злило. Конец моему терпению когда-то должен был прийти. После того как во время обеда отец раскритиковал мою лепешку и высмеял меня, я не удержалась и схватив её, потопала к выходу, отворила дверь и выбросила этот задубевший хлеб на улицу, только надеясь, что при этом никого не пришибла им насмерть. Он же стукнул по столу кулаком и загорланил на всю избу, что я дрянная девчонка и кроме, как пописать, из дома не выйду два дня. Буду сидеть, и прясть без устали, пока не пойму, где место женщины в этом доме. Пока я размышляла, что мне сделать от нарастающей обиды на его слова, то ли поплакать, то ли еще что отмочить, ты смотрела на меня таким умоляющим взглядом, желая, чтобы я прекратила свой гневный порыв. Тогда я пересилила себя и отрезала:

– Да пожалуйста! Заприте меня тут хоть на вечность!

А потом демонстративно удалилась за шторку, кипя от ярости. Матушка успокаивала отца, а ты не знала, куда себя деть, не смея сдвинуться с лавки, и уже не могла больше продолжать есть. Вся твоя эйфория пропала и ты погрустнела.