Я и ты

– Не поняла, кто похитил? Зачем?

– Другое племя. Они всегда оставляют свой след, если приходят. Вот монету оставили. Это чтоб мы знали, кто у них невесту украл.

– Им своих не хватает?

– Ну не так их и много.

– Нам надо её вернуть.

– Нет, мы в это не вмешиваемся, – резко отрезал Даниил, – тебе пора домой, тебя обыщутся. Пошли, провожу. И не советую сюда ходить одной, особенно вечерами, они нападают только на тех, кто в одиночку ходит. Давненько похищений не было, даже не в каждый сезон.

– Я не могу без неё, ты понимаешь? – не могла успокоиться ты, идя следом за ним.

– Придется, – более строго проговорил Даниил и, доведя тебя до дома, наклонился к тебе поближе и попросил тихонечко, проникновенно заглядывая в твои глаза, полные слёз, – пожалуйста, послушайся меня, не лезь, куда не просят, ты не можешь ничего с этим поделать.

– Как так-то? Это неправильно!

– Похищенных крестьянок мы не вызволяем.

– Но это не справедливо, – не сдавалась ты.

– Настя, прими это как должное, – глубоко вздохнув, заключил он и, кивнув тебе на прощание, пошел на площадь.

Ты стояла, как вкопанная у порога своего дома и не могла до конца поверить, что это не розыгрыш, что это даже не совсем игра, как мы думали. А если и игра, то играли они здесь по-настоящему и всякий, кто перейдет границы дозволенного, будет свергнут.

Ты в ступоре зашла в избу. Матушка сразу на тебя ополчилась.

– Ну, где ты бродишь так долго? Дети уже засыпают!

– Я считаю, настоящая мать в первую очередь спросила бы о своей пропавшей дочери, – с обидой в голосе ответила ты.

Василиса с фальшивой заинтересованностью, но зато с нескрываемым раздражением, спросила:

– Нашла ты свою сестру?

– Нет, не нашла, – ядовито ответила ты, сложив руки на груди.

– Значит, сама вернется, некогда мне её разыскивать…

– Не вернётся, – перебила ты её.

– Это почему же? – с недоумением спросила матушка, обувая детей и собираясь выходить.

– Потому что её похитили, – так же резко отвечала ты.

– Откуда ты знаешь? – не особо обеспокоившись, спросила мать.

– Я показала, где она пропала старшему дружиннику, и он нашёл там монету другого племени, это они обронили…

– Не обронили, а оставили знак, что теперь она принадлежит их племени и будет в скором времени просватана на том, кто её украл, – поправила твою речь матушка.

В твоем взгляде промелькнул ужас.

– Я смотрю, вы совсем не расстроены? – недоумевала ты.