Я и ты

Он еще немного побыл, пока проходил мой осмотр и потом ушел. Я осталась с доктором одна.

– Скажите, что со мной, почему у меня такая слабость, я что умираю? – спросила я его, как только мы остались одни, и я расслабилась.

– Нет, – засмеялся он, – как раз наоборот – выздоравливаешь. Всё осложнилось тем, что в рану инфекция попала, плюс физическое и нервное истощение. Началась лихорадка, но первая доза антибиотика уже сделала своё дело, так что всё наладится, завтра – послезавтра будешь чувствовать себя здоровой.

А пока давай наложу тебе фиксирующую повязку и доберемся до туалета, заодно оценим степень растяжения. Потом надо сменить набедренную повязку и смазать тебе мелкие раны. Ну а затем тебе надо подкрепиться.

– О господи, такое ощущение, что я с войны вернулась, – удивилась я всем своим приобретенным повреждениям, – Вот же Настя удивится!

И тут я вспомнила про тебя.

– Нда, ты, конечно, наделала тут шума, – натянуто улыбнулся лекарь, – только больше не повторяй такого, это могло плачевно закончиться.

– Да уж, я не ведала, что так далеко зайдет, честное слово… А Настя была здесь?

– Нет, но ты часто ее звала и что-то говорила ей.

– Значит, показалось, – печально вздохнула я.

Потом, когда лекарь зафиксировал мне голеностопный сустав, я вполне смогла самостоятельно опираться на ногу, и идти немного прихрамывая, не испытывая особой боли. Вскоре мы завершили все процедуры, мне выдали чистую рубаху, я поела, умылась, привела себя в порядок, и почувствовала в себе силы.

Но за порог лекарского домика меня не пускали, так что я развлекалась, как могла, в основном присаживаясь у окна и читая старую литературу.

Вечером, когда розовый закат коснулся края неба, и прощальные лучи солнца заиграли в тенях деревьев, я услышала, как с улицы доносятся многочисленные голоса, мужские и женские, детский смех и озорные крики разносились по округе, кто-то бренчал на лютне, словно настраивал ее. За домом начиналось какое-то действо, но окна на ту сторону не выходили, и мне только оставалось догадываться, что там происходит, но я не стала высовывать нос наружу, я пока не готова была к новым приключениям.

Но через некоторое время вернулся лекарь, померил мне температуру и разрешил мне посидеть на крылечке, подышать свежим воздухом. Я сначала засомневалась, но любопытство нарастало и, накинув на плечи вязаное покрывало, вышла на крыльцо. Вечер был прекрасным, теплым и мирным.