Время дождя. Парижские истории

Время дождя. Парижские истории

Ольга де Бенуа

Чудаки и зануды, боги, коты и простые смертные – все мечтают о счастье, но не все понимают, что это такое. Ветреная Полина знакомится с Яном, встреча с которым перевернет ее жизнь. Вот только она не знает, чего хочет, и за эту нерешительность ей придется заплатить высокую цену. Тесей ищет свою Ариадну, а Дождливый человек грезит о звездной дороге. Мечтательный фараон с надеждой всматривается в сияющую темноту ночи. Луиза идет по городу за волшебной птицей. Рассказы о Париже, мечтателях и дожде.

Время дождя

Парижские истории

Ольга де Бенуа

Посвящаю моей бабушке Анне.

За ее веру, любовь и преданность, которые согревают меня все эти годы.

Редактор Людмила Шилина

Иллюстратор Антон Мордасов

Дизайнер обложки Нур Эззедин

© Ольга де Бенуа, 2017

© Антон Мордасов, иллюстрации, 2017

© Нур Эззедин, дизайн обложки, 2017

ISBN 978-5-4485-6357-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ПОЛИНА И ЕЕ ДУ?ХИ

Моей дорогой М.

Г.

Мечтательный фараон и дверь в ночи

Тем памятным летом все свои пятничные вечера я проводила с бокалом кира[1 - Кир – коктейль-аперитив, смесь белого сухого вина и черносмородинового ликера Cr?me de cassis. Может также включать в себя шампанское, водку, красное вино вместо белого вина и другие ликеры – черничный, вишневый, малиновый или персиковый. Был изобретен в Бургундии в первой половине XX века. (Здесь и далее примечания автора)] и книгой по французской истории.

Приходила после работы к Полине, садилась за столик у окна и ждала, когда она закончит свою смену. Потом мы вместе возвращались домой.

Это был даже не бар, а ресторан итальянской кухни неподалеку от Оперы и Лафайет. Владельцем заведения был усатый турок Бекташ, который по-итальянски не говорил ни слова. Впрочем, и французский у него был плох. Вид у Бекташа был довольно странный: костлявые плечи и узкие бедра, как будто в детстве его спеленали и поместили на несколько лет в египетский саркофаг, вытянутая голова, длинный тонкий нос и мечтательные, близко посаженные глаза.

Когда он стоял в дверях ресторана в своей неизменно белой рубашке и задумчиво вглядывался в сияющую дождливую темноту с тонкой полуулыбкой на губах, он казался почти поэтом. Впрочем, возвышенного в нем было мало: на самом деле он высматривал посетителей и оживлялся при виде каждого туриста, переступающего порог ресторанчика.