Миллион миллиардов. Сборник рассказов

Скандинавский стиль

Как описать это чувство, когда одежда выбирается не для того, чтобы выглядеть красиво? Или чтобы здесь прикрыть недостатки, а там подчеркнуть достоинства…

Когда нет понятия «это не по возрасту» или «это её полнит»… Да, полнит! А она никому не собирается понравиться или не понравиться! Она чувствует себя удобно и свободно.

И это выражение лица – летящее: «Ничего не хочу подчёркивать или скрывать, я так живу, мне в этом удобно и приятно!»

И этот ритм движения – не суетливый, но с внутренней энергией, как танец.

А разглядеть по отдельности – сплошная непонятка. Рубашечка белая, ни-о-чём; сарафан бесформенный, мешочком; цветовая гамма – ситцевая поляна. Всё блекло, бесформенно, ничего привлекательного… Всё вместе – торжество свободы и независимости вкупе с полной гармонией образа и окружающей городской среды.

И, кстати, получается совсем не вульгарно.

Нет, это что-то должно быть в крови – у меня не выйдет…

Пробуждение

Она проснулась от возмущения.

Оказывается, бывает и такое, но с ней это впервые. Ей снилось, что она жарит на сковороде нарезанный соломкой тёмно-бордовый корнеплод для заправки. Неровные, кое-где по краям покоричневевшие полоски плавали и подрагивали в прозрачных, золотистых пузырьках шипящего масла. Во сне она упорно не желала называть этот корень по имени, потому что «буряк» – это грубо, суржик и не звучит, а сказать «свёкла» у неё язык не поворачивался. В Одессе никто и никогда не называет его свёклой.

Это было форменное безобразие! В её понимании сон, как нежная субстанция высшего порядка, просто не может содержать такие грубо-натуралистичные сцены.

Она резко открыла глаза. На тёмном потолке три тусклых луча света, пробивающиеся сквозь щели в шторах, образовывали какой-то символ или знак или просто бессмысленно пересекались.

В голове маленькими назойливыми мошками роились неприятные мысли. Их было много, все вразнобой, ничего особо критичного, но все какие-то мелкопакостные. Про этого нелепого дурачка, который не знает, как ещё её зацепить; ту проблемную аренду и как теперь выпутываться; и зачем только она вчера вечером налетела на ребёнка из-за жалоб этой странной училки, он и так старается, как никто.

Она посмотрела на телефон – было 4:38 утра. Птички вовсю выводили заливистые трели, но это не успокаивало и не радовало, а только подзуживало мыслью: «Ничего себе день не задался! Теперь точно не засну». Она прокрутилась пару раз с одного бока на другой.