Мотыльки

И все на свете тонет в рыже-багровой вспышке.

Жаворонок рванулся, сбрасывая сонную одурь, широкая ладонь с силой впечатала его в землю, зажала рот, не давая толком вздохнуть. Рик забился под этой тяжестью, отчаянно пытаясь высвободиться из железной хватки, да где там!..

Нет, так не получится. Значит, нужно успокоиться, сориентироваться… Усилием воли преступник взял себя в руки, прислушался к собственным ощущениям. Он лежал на чем-то относительно мягком: не трава, скорее, ткань, которая больно врезалась в располосованную спину.

Чужие руки продолжали давить, но хватка слегка ослабла. Бесы, что произошло? Степняки? Нашли его без сознания и вместо того, чтобы сразу прикончить, решили вначале допросить? Возможно. Если так, то паршивое дело.

Рик чуть приоткрыл глаза, осторожно, чтобы не видно было со стороны. В окоеме ресниц обозначились тонкие ветви, усыпанные нежно-салатовой, недавно распустившейся листвой. Откуда бы?.. Он все-таки не выдержал и перестал притворяться, с удивлением уставился на знакомую местность: густой кустарник и проступающую сквозь него неровную стену Разлома Проклятых – высокую, не в один человеческий рост.

Его, наконец, перестали вдавливать в землю, а в поле зрения возникло напряженное лицо Нейда. Черно-серебряный проигнорировал удивленный взгляд и быстро приложил палец к губам. Ткнул куда-то вверх широким подбородком.

Действительно… Рик и сам уже различал лошадиную поступь. Всадники шли самой кромкой Разлома, если б не ветви, он легко смог бы их разглядеть. Замер, боясь хоть чем-то привлечь внимание «лошадников», даже дыхание затаил.

Небо, только б они не услышали, не обернулись, не всмотрелись вглубь широкой трещины, пробежавшей по степи подобно рваному шраму. Пустой страх – Жаворонок сам проверял: ни демона оттуда не видно. Но все равно, когда совсем рядом осыпались комья земли, поднятые конскими копытами, внутри все сжималось. Все-таки здесь, в самой северной части Разлома, они еще могут быть замеченными. Дальше, там, где Разлом углубляется, а вокруг начинается подобие леса, с этим станет куда проще. Сложней, правда, будет со всем остальным.

Некстати напомнил о себе опостылевший кашель, боясь быть услышанным, Жаворонок беззвучно перевернулся, пряча лицо в бледно-красной подкладке плаща. Хорошо хоть тот оказался не геральдическим с волчьей мордой, а самым обычным. Впрочем, сильно легче преступнику от этого не стало, он все равно чувствовал себя до крайности паршиво, беззвучно давясь ненавистным приступом.