Мотыльки

Только это его, Рика, трудности, и последним, кому он собирался их демонстрировать, был его черно-серебряный спутник. И так уже одолжиться успел, дальше некуда…

– Здесь не стоит, – беглец решительно помотал головой, о чем тут же пожалел, когда та отозвалась набатным звоном. – Если пройдем немного по дну Разлома, то будет еще один спуск. Там дальше грунтовые воды ближе к поверхности подступают, и растительность куда гуще. Деревья почти до самого края достают, хоть костер жги, сверху никто не увидит. Дойдем туда и будем обустраиваться.

– Ладно, – легко согласился Нейд, видимо, он и сам не хотел задерживаться. – Только вид у тебя такой, как будто ты сейчас опять свалишься. Держи! Не боги весть что, но на какое-то время должно помочь.

Он протянул Жаворонку раскрытый холщовый мешочек, от которого одуряюще пахло чем-то сладким. Притупившийся было голод мгновенно напомнил о своем существовании. Жаворонок на секунду замешкался: все-таки брать что-то у черно-серебряных не хотелось. То есть по-тихому вытащить и слинять – это сколько угодно, святое дело.

А вот так… Непривычно как-то! Впрочем, еще раз хлопнуться в обморок как ирейская придворная дама хотелось и того меньше.

– Я тоже сладкое не люблю, но в походы брать удобно: весит мало, насыщает быстро… – зачем-то пояснил вельможа.

Вообще-то Жаворонок сладости любил, только в руки к нему они нечасто попадали. Ладно, все на хрен, расплатиться он еще успеет. Рик, не глядя, закинул в рот полную горсть ароматного темного изюма.

Бесы, как же это вкусно! Он и забыл уже… Посидел еще пару минут, потом поднялся и начал складывать нейдовский плащ. Хватит рассиживаться.

Отросшие за время его заключения волосы щекотали обветренную физиономию и временами цеплялись за вездесущие ветки, продираться сквозь которые становилось все сложней: подлесок густел. Давненько он тут не бывал, даже подзабыл уже…

Это место Рик Жаворонок нашел несколько лет назад, кажется, дело было в середине лета – месяц луговых ягод или около того.

Совершенно случайно наткнулся: сверзился сюда в потемках, продираясь сквозь вездесущие ковыльные заросли. Когда рассвело, разглядел и не поверил вначале, думал, головой хорошо приложился при падении. Очень уж смотрелось удивительно – посреди иссушенной до хруста степи земля словно расступилась, образовав неровное подобие коридора, внутри которого вместо опостылевшей ржавчины сухого ковыля зеленеют крапива и сныть, соблазнительно лоснится костяника.