Даже если вам немного за тридцать

Это ли не признак серьезных намерений мужчины?!

Так что, может быть, я очень скоро распрощаюсь со статусом старой девы!

Я предполагала увидеть милую, уютную старушку с поварешкой в одной руке и с домашним пирогом в другой. Но реальность сильно отличалась от ожидаемого.

Людмила Васильевна, распахнувшая нам с Борисом дверь, выглядела как минимум английской королевой: прямая спина, гордая посадка головы, на которой была сооружена замысловатая высокая прическа со множеством шпилек и парой небрежно выбивающихся из общей массы кудряшек.

– Добрый вечер, проходите, пожалуйста! – без тени улыбки заявила она, посторонившись, – Боря, ты следишь за временем? Уже четверть седьмого! Ты вынудил ждать меня добрых пятнадцать минут!

– Ну, прости, мамуля! – Борис чмокнул мать в щеку и подвинул меня вперед, – Знакомьтесь: это Людмила Васильевна, лучшая мама на свете, а это моя Алиса в стране чудес.

– Здрасьте! – пискнула я, протягивая шарлотку, – Это Вам пирожок к чаю!

Людмила Васильевна воззрилась на сверток так, словно я протянула ей на ладони не ароматную шарлотку, а дохлого таракана.

Мне стало неловко. Рядом с ее элегантным синим платьем мой наряд казался жалкой тряпочкой. К тому же я только что заметила, как из моей юбки торчит длинная нитка. И лак у меня на трех ногтях облупился. А у Людмилы Васильевны был безупречный маникюр: белые гладкие руки, явно не знавшие тяжелой физической работы, с тщательно отполированными ногтями, покрытыми бежевым лаком.

– Ну, пройдемте в столовую, что же мы тут на пороге топчемся! – разрядил обстановку Борис, и, подталкивая меня в спину, повел по длинному коридору.

С первого взгляда было понятно, что здесь живут люди другого толка. В квартире пахло достатком и роскошью – здесь явно никто не выживает на пятнадцать тысяч рублей в месяц.