Черный Оборотень и другие ужасные истории

Мама тоже не знает твоих родителей. Скорее всего, они не из нашей Стаи».

«Тогда как так получилось? – подался я вперед. – А может быть, это какая-то такая штука… ну, как вирус? Вот гриппом болеют, а я этим заразился. А может, мне переливание крови когда-то делали и от ваших, то есть от наших, кровь перелили? А?»

Витя покачал головой:

«Нет, этого не может быть. Если бы это было так просто, то все человечество давно было бы в Стае. Мама говорит, что…»

«Что?» – подхватил я.

Но Витя промолчал и отвернулся.

«Пойдем, – поднялся он. – Скоро по домам. Здесь мы не можем находиться долго, только несколько часов ночью. Так что пора».

«Нет, погоди, – я тоже встал. – Что говорит твоя мама?»

Витя молчал. Я не умел еще понимать выражение волчьей морды, но мне показалось, вернее, я почувствовал, что он о чем-то проговорился и теперь не хочет продолжать. Но я должен был знать, что он хотел мне сказать. И я имел на это право! Ведь это касалось меня.

«Ну, говори!» – потребовал я.

Витя еще помедлил немного, потом нехотя произнес:

«Мама говорит, что, может быть, ты приемный».

Меня как током ударило.

«Не может быть! – закричал я. – Я родной! Ты все врешь!»

Я выскочил из пещеры и зажмурился. Прямо передо мной во весь горизонт всходило солнце. Огромное, неправдоподобное, алое солнце. Витя бежал следом за мной и пытался что-то сказать, но я не хотел его слушать. Я бросился прочь, по кустам, по степи, куда глаза глядят. Бежал, пока сил хватило.

– Вставай, соня, а то в школу опоздаешь! – тормошила меня мама. – Иди, я оладьи напекла.

– Со сметаной? – не открывая глаз, спросил я.

– Со сметаной. Или с вареньем, если хочешь, – ответила она и ушла. Из коридора крикнула: – Отец, иди завтракать скорей.

– Сейчас, – ответил папа, и я окончательно проснулся.

За окном было еще темно. Зима, ничего не поделаешь. Середина февраля.

Я встал и начал одеваться. Потом собрал портфель. Долго искал тетрадку по географии: опять она куда-то задевалась. Заодно положил новый выпуск журнала «Майнкрафт» для Сережки. Я давно ему обещал, но все время забывал захватить. Повернулся – и увидел книгу.

Я прямо так и сел. Не потому, что забыл о ней. А потому, что все вспомнил.

Вспомнил, что снилось мне ночью. Да нет же, не снилось! Все это было на самом деле. В этом я был абсолютно убежден.