Марсиановка

Щурит он один глаз и на сторону кивает, мол, отойди, щас стрелять буду! Перевел я взгляд от дула на задорно подрагивающее брюшко размером с ведро и затосковал. Нехорошо это – в спину стрелять. Подло. К нам, может, неизвестный науке вид пришел, а мы его так… Вздохнул я и на шаг сдвинулся. Задергался Мироныч – медведку я ему закрыл. Рожи страшные корчит, шипит. А я голову отвернул и среди сливатусов округлыми частями моей благоверной любуюсь. Очень ей прополка к лицу идет.

У Мироныча первого нервы сдали – пальнул он в небо.

Была бы ночь – такой звездопад бы устроил, а так даже в воробья не попал. Выскочила медведка из ямы и деру. Никогда не видел, чтобы насекомые со скоростью света перемещались. Вот явно – чудо природы. А сталкер этот возомнил себя охотником и еще пару раз ей вслед пальнул. Всю деревню переполошил. Соседи едва своего макака с фонарного столба сняли. Маруська, как узнала, удивительную жестокость проявила.

– Как же тебя, Мироныч, с твоим косоглазием еще в сталкерах держат?! С двух метров в чудовище попасть не можешь!

– Я-то могу… Только сможешь ли ты потом с этим чудовищем детей растить? Вот это вопрос!

Замахнулась на него Маруська чем попало.

И чуть лысину тяпочкой не попортила. Только пятки его чугунные засверкали.

– Что же ты, Маруся, понапрасну человека обидела. Мироныч и так из-за своего косоглазия переживает, а ты шпыняешь…

– Не могу я больше! – И к груди мне прильнула. – Сил моих больше нету! Когда же ты сливовочку мне доставишь?

– Потерпи, – говорю, – маленечко.

Снадобье, оно в полнолуние созревает. Потом еще пять дней отстояться должно, а там я за ним и отправлюсь. Мне так в будущем объяснили.

– Шарлатаны они какие-то. Полнолуние им подавай, еще бы метеоритный дождь дожидались. Мне копы, которые у нас обедают, рассказывали, что у них там сплошные нанотехнологии. – Маруська совсем разошлась, тяпочку на плечо закинула и серьгами затрясла, мол, и не говори мне ничего, а то у меня все нанорубины из ушей посыпятся.

Махнул я рукой и к сараю пошел, а Маруська опять в борозде примостилась, только корма белеет да сорняки во все стороны летят – вылитый пароход под всеми парами. А у меня от переживаний зверский аппетит разыгрался. «Ну, – думаю, – тяпну кактусовочки из своих запасов, а потом можно и обедать идти».

Подхожу к сараю – что такое? Дверь чуть приоткрыта и навозцем попахивает. Подозрительно мне это показалось. Никогда я дверь открытой не оставлял.