Любовь под парусом

Познакомившись ближе, они поговорили про предстоящую гонку, восхитились опытом Андрея и невозмутимостью Догана. Пообщавшись с хохотушкой десять минут, Лике показалось, что она знает ее всю жизнь и никого рядом уже не замечает.

Сосланный на бак Егор в общем веселье участия не принимал – получал традиционное омовение холодными волнами. Скоро всем стало не до смеха. Рулевой, как обычно, был краток и убедителен. Егор засуетился на носу яхты, цепляя рею и спинакер. На этот раз пузатый парус надулся как надо. И в дело вступила Катя в элегантном яхтенном комбинезоне, спортивных очках и перчатках.

Она, как наездница, управляющая гигантским летучим змеем, тянула брасы, передвигая спинакер то выше, то ниже, то вбок, то вперед. И повинуясь ее нежным движениям, мощный парус тащил яхту быстрее ветра.

Худая от природы Лика проголодалась первой и добровольно взяла на себя роль кока. И если на палубе она была всегда занята и чувствовала себя прекрасно, то, спустившись в салон и поковырявшись в ящичках камбуза, ощутила легкую тошноту.

Весь давно съеденный завтрак куда-то заспешил. Лика порубила крупными кусками хлеб и колбасу, прихватила воду и рванула наверх, опережая взбунтовавшийся завтрак.

Позже ужинали шоколадками, орешками и апельсинами. Ветер уверенно гнал лодочку в сторону Кипра.

– Это не в Швеции между островами ходить, – развалившись на палубе, философствовал Егор, – здесь паруса выставил и идешь полдня одним галсом.

И, словно подсмеиваясь над ним, рулевой закричал:

– К повороту!

Все забегали, загремела каретка гика-шкота, застучал о ванты перетягиваемый на другой борт стаксель.

Через минуту все опять любовались закатом, но уже с другой стороны яхты. Горизонт светился огнем, а под ним теплым, розовым цветом сияло море. Лицо и руки у Лики стали немного мерзнуть. Катя ушла вниз переодеться и захватить кока-колу Андрею. Рулевой, как собака, почуявшая добычу, смотрел по сторонам и выпытывал у Догана, не видит ли тот остальные яхты.

– Спинакер на бак! – закричал Акула, ожидая, что на других яхтах не решатся идти ночью под спинакером, и «Бузун» к утру значительно вырвется вперед.

Провозившись с постановкой «пузатика» и пройдя под ним минут десять, пришлось спешно его убирать, так как ветер зашел на острый, и яхту нещадно кренило.

Набегавшись, все снова расселись по своим местам, наслаждаясь передышкой и завораживающей темнотой воды. Принюхавшись, Акула ощутил поток нового ветра и решил, что можно идти полнее.