Лекарство от любви – любовь

Кристина это прекрасно понимала, однако всегда шла навстречу клиентам.

Но случай с Самойловым оказался особенным. Сразу, с первых минут общения, Кристина поняла, насколько сильно в этом человеке желание что-то изменить. Как будто эти дети, за которых он так тревожится – его собственные. Это удивило ее и заставило присмотреться к клиенту внимательнее.

Деловая встреча затянулась на два часа. Где-то в середине они перешли на «ты», а потом, когда Герман, вдохновленный ее идеями, вышел из кабинета, Кристина долго пребывала в меланхолической задумчивости, прислушиваясь к себе, пытаясь понять, что же с ней не так.

Мысль о том, что она снова окажется способной испытать то самое чувство, которое много лет подряд она проклинала, казалась ей абсурдной. Ведь она знала, что плата за любовь может оказаться слишком высокой. Непомерно высокой. Она, любовь, того не стоит.

Не стоит…

Но почему-то она обрадовалась, что Герман снова позвонил. И даже сказала ему об этом. Правда, все тем же ровным голосом и официальным тоном:

– Я рада, что ты позвонил.

Получилось как-то странно. Формально, несмотря на то, что говорила она искренне. Подумает еще…

«Пусть думает, что хочет!» – оборвала она себя и добавила, немного смягчив интонации:

– Очень рада.

– Замечательно. Значит, я не зря позвонил. Послушай, ты не будешь против, если наша встреча состоится не у тебя в кабинете, а в менее официальной обстановке? К примеру, в ресторане. Я знаю один абсолютно замечательный ресторан…

Он так и сказал – «абсолютно замечательный».

– Нет, я совсем не против. Если хочешь, можешь заехать за мной на работу. Я сегодня как раз без машины.

– Вот и хорошо, – в телефонной трубке она ясно услышала вздох облегчения. Он вздохнул совсем по-мальчишески. Как будто и правда этот тридцатилетний мужчина впервые в жизни назначал свидание женщине.

Кристина снова улыбнулась и повесила трубку. Подойдя к окну, она раздвинула жалюзи и зажмурилась от ослепившего ее света вечернего солнца.

Верилось в это с трудом. Воспоминания снова накатили тяжелой и мутной волной. Она едва не захлебнулась в этой горькой мути, полностью утратив на какое-то время чувство реальности. И вдруг почувствовала, что ей страшно.

«Напрасно, напрасно я все это затеяла!» – мысленно простонала она. Достав из сумки зеркальце, придирчиво оглядела себя.