Ложь во спасение

Как это часто случается, в багажнике, кроме двух ведер с полезной землей, оказалось еще целых три пакета с продуктами и с дачной одеждой. Евгений оставил Яну возле лифта одну всего лишь на несколько минут – ушел забрать из машины оставшиеся два пакета. Но что-то замешкался с забарахлившей сигнализацией, а когда наконец разобрался и вернулся, едва не задохнулся от ярости, увидев, что происходит.

Янка стояла, прижатая к стенке, упираясь крошечными кулачками в грудь навалившегося на нее невесть откуда взявшегося Слизня.

Евгений застыл на секунду, ошарашенный, словно под гипнозом наблюдая кадры из замедленной киносъемки: крючковатые темно-коричневые пальцы, торопливо блуждающие по белоснежной, запрокинутой назад, шее, скользнувшие по бедру, по талии и снова вверх, к двум маленьким холмикам.

Пальцы были похожи на огромных уродливых тараканов. И казалось, что этих тараканов на Янке – видимо-невидимо, что она вся ими усыпана, и с каждой секундой их становится все больше и больше.

Еще несколько таких секунд – и Янка совсем исчезнет…

А потом он услышал ее крик, и этот крик словно сорвал пелену, которая окутывала сознание – он бросился к Слизню, схватил его за шкирку и отшвырнул от Янки в неосвещенный угол лестничной клетки. Старик, оказавшийся на удивление легким, как пустая шкурка давно сгнившего изнутри зверька, заверещал и смачно выругался. Раздался глухой удар, последовала очередная порция грязного мата, и снова удар, и снова крик и ругань…

От ярости он почти не помнил себя и не понимал, что делает.

Когда Яна наконец оттащила его от забившегося в угол истошно вопящего Слизня, он огляделся вокруг, с удивлением замечая чьи-то лица, слыша слова, но не понимая их смысла.

Взяв за руку, как маленького ребенка, она увела его домой, усадила в кресло, в два приема перетащила в квартиру оставшиеся сумки и надолго скрылась в ванной. Евгений слушал, как шумят, ударяясь о занавеску, струи воды, и все никак не мог прийти в себя от бешенства.

В ушах почему-то продолжали звучать, не смолкая, жалобные вопли Слизня:

«Она сама! Сама, говорю тебе, захотела!..»

«Убью», – тупо подумал тогда Евгений.

Янка вышла из ванной через час. Тихонько прошмыгнула мимо, заварила на кухне чай, принесла его любимую огромную чашку, уселась рядом, поджав под себя босые ноги с ярко-розовыми от горячей воды пятками, и тихо сказала:

«Ну, все. Было – и прошло.