Ложь во спасение

Ложь во спасение

Ольга Егорова

Преуспевающий бизнесмен Евгений Шевцов медленно сходит с ума. Кто-то пытается повесить на него убийство старика соседа, подбрасывает улики, подделывает картину преступления… Более того – Евгения преследуют видения, а каждый его сон оборачивается кошмаром. Кто спасет его и от обвинений в убийстве, и от надвигающегося безумия? Только школьная подружка Елена Лисичкина, ставшая теперь известным психиатром. Долгие годы она преданно, безнадежно и молчаливо любила Евгения – и теперь готова сделать все возможное и невозможное, чтобы отвести от возлюбленного смертельную беду…

Ольга Егорова

Ложь во спасение

Я закрываю глаза, и мои веки становятся Воротами Солнца.

Тонкие голубоватые прожилки вен – как множество узких улочек Мадрида, давным-давно позабывших свои названия. Вечность, отливающая прозрачной зеленью Средиземного моря, спокойно струится по этим улочкам вниз, медленно стекает по ним горьковатым вересковым медом и застывает перламутровой каплей жемчуга на площади Пласа-Майор.

Именно сюда, рука об руку с вечностью, является каждый вечер ее взбалмошная и привередливая сестрица. Смерть, окруженная ослепительной красотой – здесь ее можно увидеть и потрогать руками, ощутить ее завораживающий запах, вкус и цвет и в считанные секунды понять, насколько банальна и нелепа в своих претензиях на первенство Жизнь, давшая ей начало. Тысячи глаз следят за их поединком. Тысячи рук взметаются вверх, тысячи сердец стучат в одном сумасшедшем ритме и замирают в один момент.

Октябрь в Мадриде – сезон корриды.

Именно сюда из года в год, из века в век, вздернув надменный подбородок, является Смерть в своем самом прекрасном, самом чистом и первозданном виде. Именно здесь можно услышать шорох ее ресниц в момент финального удара, в ту самую секунду, когда лезвие шпаги входит между лопаток в сердце быка.

Я вижу, как танцует Смерть, укрытая бархатным красным плащом, возле изнеможенной и израненной жертвы собственной прихоти. Складки плаща развеваются на ветру, а воздух вокруг наполнен горьковатыми запахами цветущего тимьяна, пьянящими запахами трепещущего на ветру розмарина.

Прежде, чем сбросить плащ и остаться перед зрителями обнаженной, она выдерживает паузу – несколько секунд, небольшой временной отрезок, вмещающий в себя сотни тысяч веков прожитых и сотни тысяч тех, что еще предстоит пережить. На ее губах играет торжествующая улыбка. В этом любовном треугольнике нет лишних, в этом поединке нет проигравших.