Розовая пантера

Она расстегнула молнию на сумке – он с любопытством наблюдал за нетерпеливыми движениями ее рук, раздумывая, что же сейчас она ему покажет, – взвизгнула еще одна молния, еще одна, место, наверное, потайное, подумал Алексей, и извлекла на свет божий аккуратно свернутый в трубочку альбомный лист, протянула ему.

Альбомный лист вызвал в сознании ассоциации с детскими рисунками – голубое небо, солнышко с улыбкой до ушей и с круглыми глазами, восторженно взирающими на папу, головой подпирающего тучку, маму – поменьше и самого автора пейзажа, с непременными воздушными шарами в руке.

Собственно, далеко ли она ушла от этого возраста, юная художница? Воздушные шарики в ее руке едва ли смотрелись бы кощунственно…

Осторожно разворачивая драгоценный сверток, он сперва заметил карандашные штрихи. «Графика, – подумал с легкой тенью уважения, прогоняя без усилий прочь из сознания папу, подпирающего тучку. – Портрет… Портрет, черт побери, вот ведь сумасшедшая…»

Он сидел и молча разглядывал портрет.

Иногда поднимал глаза, чтобы попытаться хоть что-то понять, но она молчала, смотрела спокойно, может, только слегка напряженно, как будто ничего и не было особенного в том, что она взяла и вот так запросто, не спросив разрешения…

– Похож, – вынесла она свой вердикт, пристрастно сравнив копию с оригиналом.

– Похож, – не стал спорить Алексей, – неплохо рисуешь. Польщен, никто никогда раньше не рисовал моих портретов. Это ты вчера?

– Вчера, – кивнула она.

– У тебя настроение было очень плохое или… совсем хорошее?

– Не знаю.

 – Она пожала плечами, опустила глаза, вяло ковырнула вилкой салат. – Просто скучала.

– Скучала?

– Ну да, скучала по тебе. Вот и нарисовала.

Он смотрел на нее и понятия не имел, что ответить. В голове крутилась только что произнесенная фраза, обрастая вопросительными знаками, чудовищным количеством вопросительных знаков: «Скучала? По мне? Скучала по мне?» Трудно, просто невозможно было себе представить, чтобы вот она – та, что сидит сейчас рядом, странная, смешная, опасная, как тонкий лед, равнодушная, непробиваемая, ребенок еще совсем, и эти приятели чертовы, и эта челка, и розовый лак на ногтях, и грустные хромосомы, и что-то еще, неуловимое, главное… скучала?

– Я тоже, – услышал он свой голос, – скучал.

Она кивнула – ну да, конечно, скучал, кто бы в этом сомневался. Можно было бы и не сотрясать воздух ради изречения столь очевидных банальностей.