Волчья ягода

Анна Андреевна, работающая в Ялтинском краеведческом музее экскурсоводом, за свою работу получала не такие большие деньги, которых могло бы хватить на семью из трех человек. По-хорошему, это Майя должна бы помогать уже матери, а не на помощь с ее стороны рассчитывать.

Рассчитывать приходилось только на себя.

И еще – чуточку, самую малость, в глубине души первое время она все-таки рассчитывала на Гошу. Понимала, что это глупо и даже мерзко, ругала себя за эти мысли, но все равно ничего не могла поделать. Думала – а вдруг он исправится? Поймет? Оценит?

«Оценит, как же», – тут же возражала сама себе, нахмурившись, и запрещала себе думать о нем.

Ведь, если разобраться, никакой любви уже не осталось. А то, что было – может, и не любовь вовсе, а просто страсть, зов плоти, извечные хитрости маскирующегося либидо?

Да и какая теперь разница! Надо думать о себе. О себе и о ребенке. И кто сказал, что жизнь не сложилась? Разве ребенок – это не счастье? И с чего она вообще взяла, что с годами ей суждено превратиться в тетку с желтым пакетом, набитым овощами и сосисками? Не захочет – не превратится! Будет цветущей молодой женщиной.

А окружающие будут смотреть на нее и на ее сына, и думать, что Майя – его старшая сестра…

Майя спорхнула с подножки троллейбуса, едва не проспав свою остановку. Не зря говорила мама в детстве – эта ее вечная задумчивость до добра не доведет. Теплое майское солнце пряталось в молодой листве, заливая золотыми бликами чистый сухой асфальт и едва пробивающуюся сочную зелень на газонах.

От остановки до дома было всего лишь несколько шагов.

Майя прошла их едва не вприпрыжку, рассуждая о том, всем ли беременным женщинам свойственны столь резкие перепады настроения, или это все же свойство ее натуры? Кажется, до беременности она не была такой переменчивой. Или была? Она уже не помнила. И хотя всего-то четыре с небольшим месяца от роду было ее беременности, иногда казалось, что она была беременной всегда. Или, по крайней мере, очень-очень давно. С детства.

А иногда казалось, что та, другая, спокойная, рассудительная и ни капельки не беременная Майя – вообще какой-то другой человек.

Куколка, из которой появилась гусеница, недвусмысленно намеривающая в ближайшем будущем стать бабочкой и воспарить к небесам не хуже быстрокрылой птицы… И эту куколку она уже не помнит. Или просто делает вид, что не помнит, потому что ничего хорошего, по большому счету, вспомнить не может…

Куколки, гусеницы, бабочки, птички… Майя усмехнулась.