Синдром Дездемоны

«Это только на два года, – утешал он себя по дороге к дому, сатанея от громыхания погремушек при каждом торможении. – Всего лишь два года мучений, а потом – полная свобода. Ну, представь, что тебя на два года посадили в тюрьму. По ложному обвинению. Обидно, конечно, но ведь ничего уже с этим не поделаешь? Нужно просто набраться терпения и ждать, когда закончится положенный срок… Два года – совсем немного. Год… и еще один год. Триста шестьдесят пять дней и… и еще триста шестьдесят пять… всего семьсот тридцать… В самом крайнем случае – семьсот тридцать один, но это если не повезет и один из двух годов окажется високосным… Да, нужно будет обязательно посмотреть в календаре…»

В радиоприемнике, словно в насмешку, то ли мужской, то ли женский голос распевал лирическую песенку о том, как какой-то там малыш «растет не по годам и уже читает по слогам… озорной и добрый мальчуган…» Старая песня, Тихон и раньше ее слышал, и не обращал на нее никакого внимания.

Но то ведь было раньше, не сейчас. А сейчас, торопливо и со злостью выключая приемник, он едва не сломал его. Все, все будто сговорились против него! И песню эту на радио наверняка специально заказала Наталья, чтобы поздравить своего бывшего мужа с успешной сдачей экзамена на степень клинического идиота…

Выгружая в прихожей вещи из магазина, Тихон очень надеялся, что его приход останется незамеченным. Из-за закрытой двери когда-то супружеской спальни доносился рев младенца и улюлюканье няньки.

«Нашли общий язык», – удовлетворенно подумал Тихон, потирая уставшие руки.

Розовую коляску он задвинул в угол, рядом поставил малиновую ванночку, в нее накидал кучу белья вперемежку с сосками и памперсами и пулей выскочил из квартиры, постаравшись неслышно закрыть за собой дверь. В этот момент впервые за последние сутки он испытал чувство, похожее на легкое облегчение.

Один день был позади.

Оставалось еще семьсот двадцать девять.

Если, конечно, ему повезет, и следующий год не окажется високосным…

На работе Тихона ждала целая прорва дел.

И это было настоящее счастье.

* * *

Вообще-то, это была не сама лучшая идея – брать отпуск в марте.

В марте, когда бледно-желтое солнце еще совсем холодное, когда вместо белого снега под ногами – серая слякоть, а трава в редких просветах земли на газоне – мертвая, прошлогодняя, колючая, и темнеет совсем рано. Не зима уже, не весна еще, а что-то не очень приятное, половинчатое и неопределенное.