Камень власти

 – Сейчас метр Гонто, мой безжалостный банкир, дает за камень шесть тысяч ливров, – продолжал король.

Метр Гонто поклонился.

– Без пятна камень будет стоить десять. Беретесь ли вы обогатить меня на четыре тысячи?

– Для чего Вашему Величеству пустяковая сумма, когда, обладая этим бриллиантом, вы обладаете всеми сокровищами мира? – улыбнулся Сен-Жермен. – Но коль скоро вы жаждете от них избавиться, я готов помочь. Королевская воля – закон. – В голосе графа прозвучало столько иронии, что Людовик поморщился. – Химическая реакция по выведению пятна займет около недели.

Вы готовы оставить камень здесь?

Король кивнул.

Было далеко за полночь, когда гости начали разъезжаться.

– Он тебе не понравился? – с грустью спросила короля маркиза де Помпадур, оказавшись с ним наедине в карете.

– Он странный человек, – нехотя отозвался Людовик. – Ты не находишь, что Медичи, Генрих IV, Надир Шах, катары… для одного вечера многовато? И для одной жизни тоже.

– Нет, – покачала головой женщина. – Если эта жизнь длится вечно.

Король с шумом выдохнул воздух.

– Я не люблю шарлатанов, рассказывающих о себе невесть что!

– Он не шарлатан! – запротестовала дама. – Ты сам говорил, что твой дед принимал его услуги. А «король-Солнце» знал, что делал.

– Теперь я король, – оборвал ее Людовик. – И сам решаю, чьи услуги принимать.

Оба знали, что это неправда. В обычной жизни Луи был зависимым человеком и очень не любил спорить. Иногда Помпадур приходилось побуждать его к самым простым действиям – написать письмо или согласиться на аудиенцию.

Почему в его покладистой безвольной душе обнаружилась такая неприязнь к милейшему любезнейшему графу, король и сам не знал.

– Но ты все же не противился встрече и даже оставил ему камень, – возлюбленная мягко подтолкнула Людовика в бок.

– Только ради твоего удовольствия, mon ami. Только ради твоего удовольствия. – Губы Луи сложились в усталую улыбку. – Я же знаю, как ты любишь возиться с самыми странными и опасными чудаками. Взять хотя бы твоего Вольтера.

Он пишет гнусности против французской короны и Церкви. Его никто не устраивает: ни папа, ни я, ни законы. Разве не я приговорил его книги к публичному сожжению? Разве не от меня он бежал в Швейцарию?

«Боже, какого ты о себе высокого мнения!» – в душе рассмеялась Помпадур.

– И что же? Что я вижу? – продолжал король. – В моем собственном доме моя обожаемая дама сердца переписывается с этим еретиком, посылает ему деньги… Я все прощаю тебе, mon ami.