Без права на награду

Форма, и при свете-то многих вводившая в заблуждение, теперь казалась только французской. В какой-то момент Шурка, вскинув саблю, готовился отмахнуть.

– Ополоумел, да?

Серж отбил уже пошедший вниз клинок друга.

Свои своя не познаша!

При этом французы осыпали нападавших пулями из окон, и ретирада из Велижа потребовала от господ командиров кое-какого искусства.

Знатное дело! Нечего сказать.

* * *

Впрочем, случалось и смешное.

Под Дорогобужем, при свальном, кромешном отступлении застряли артиллеристы.

Летучий корпус еще не окончательно разделился с армией. Авангард двигался по бровке дороги, стараясь не преграждать путь орудийным упряжкам. На передке одной из пушек сидел раненный в руку капитан и, нянча раздробленную кисть, для порядка поругивал то один, то другой расчет, проходивший мимо.

Увидев командира авангарда, он неожиданно оживился и замахал кивером с помпоном.

– Дорогой ты мой, – обратился артиллерист к Бенкендорфу. – Забери у меня бабу.

Шурка опешил.

Нашел время и место! Конечно, у многих есть… Но самому же следовало позаботиться!

– Где ей в отступлении? – продолжал капитан, нимало не смущаясь. – Служит у меня уже год. И какая наводчица! Шарахнуло ее малость. Не контузило. Ни-ни. Просто шлепнуло воздухом. Ну куда я ее?

– Ты чё, с глузду съехал? – осведомился подскакавший Серж. – Какая баба? Хоть красивая?

– Ни-ни, – повторил артиллерист. – Но наводчица…

– На хер мне наводчица? – рявкнул Бенкендорф.

Но все же было интересно.

Где он ее взял-то?

– Да с рекрутами и пришла! – раненый чуть не заливался слезами. – Ее, вишь ты, священник спьяну Василием окрестил, вместо Василисы. Так и записали.

– И что? – случай был прелюбопытный.

– Как что? Набор. Никто за нее в рекруты не пошел. Деревня жлобов! Недотыки чертовы!

– Не ругайтесь, – попросил Шурка, секунду назад сорвавшийся сам[20 - В те времена слово «хер» не считалось матерным, происходя от соответствующей буквы алфавита. А слово «черт» – напротив, воспринималось как весьма крепкое.

].

– Да я от боли, – извинился капитан. – Ну, возьмите. Сделайте божеское дело.

– Куда ее? – Бенкендорф развел руками. – Мы в рейде. А если казачки шалить вздумают?

– Да она любого казачка уложит, – артиллерист указал на телегу с орудийными ящиками, где, скрючившись и зажав уши руками, сидела девка лет двадцати, одетая по всей форме. – Орясина. И какая наводчица! Ей-богу, жалко.

– Жанна д’Арк! – оборжал Серж.