Без права на награду

Бенкендорф не стал распугивать молодых гневным напоминанием о приличиях. Слишком откровенным и бесстыдным было их счастье. Он поднялся к себе в комнату, где Потапыч уже продрал осовелые глаза и таращился на белый свет, не понимая, сколько времени.

– Обед проспал! – беззлобно сообщил ему барин. – Надеюсь, есть что сказать? – Он знаками потребовал чистой сухой одежды и, пока унтер, кряхтя, выдавал то рубашку, то панталоны, наставлял Потапыча на путь истинный: – Я тебя послал, не чтоб ты пил, а чтоб слушал…

– Я слушал, – ворчливо огрызался Потапыч.

 – Уши развеся. А они тем временем надергались наливки и давай хозяев честить.

– И?

– Барыня уже не так богата, как говорят. Ее земли Роман Шидловский со всех сторон зажал. У него заводы дают по восемьсот ведер горячего вина в год[21 - Горячее вино – водка, которую гнали из зерна и часто продавали неочищенной. С работниками расплачивались процентом готовой продукции, которую те пристраивали сами.]. А у других по пятьсот… Как женится, оттягает у братьев дворец в Мерчике, будет там жить.

Одного боится: девчонка у Бибиковой хворая. Что если и другие дети будут, – Потапыч повертел у виска пальцем, после чего запустил всю пятерню в волосы и поскреб их с таким остервенением, будто там засел батальон невидимых французов.

– Не чешись, – взвыл генерал. – Сколько раз говорено! В приличном доме!

– Нет у вас приличного дома, – огрызнулся денщик. – Как заведете, я мигом брошу.

Барин отвернулся к окну, чтобы не чертыхаться.

– Так вот, – гнул унтер. – Здешние помещики на заводы и мельни из своих крестьян нанимают. За процент муки или вина. А в прошлом году Роману двойной прибыток вышел: он пригнал откуда-то из Сибири отходников. Так они совсем за гроши согласились. И свои же крестьяне Роману петуха хотят пустить. Ведь им-то убыток.

– Интересная теория.

– Чегось?

– Дальше.

Потапыч зевнул.

– Спекси я, барин, – признал он. – Отселя ничего не помню. Может, если посплю…

Бенкендорф махнул рукой.

И без того любопытно.

Унтер улегся на свою шинель в углу и, уже засыпая, пробурчал:

– Чудной народ! Подумаешь, соплюшка мертвяков видит. Да шарахнуть раз колоколом…

Генерал подсочил к нему и, напугав до одури, схватил за грудки.

– Каким колоколом? Потапыч, каким колоколом?

Денщик снова всколыхнулся и сел, мотая головой.

– Известно, каким. Медным. Церковным.

– Говори! Что я из тебя слова тяну?!

– Ну так, понятное ж дело.