Без права на награду

Госпожа Бибикова смотрела на жениха настороженно и чуть враждебно. К ней подбежала Катя. Встала впереди, прижавшись спиной к ногам матери, точно закрывала собой.

Шидловский приналег на тесто, но оно упруго ответило ему «ударом на удар».

– Круто, круто, – в испуге закричали вокруг. – Мяхше, возьми, барин.

Роман с досадой закусил губы: будут его учить! И пошел дубасить белую сдобу кулаками. Она ухала, чвакала, стонала. Только что не покрывалась синяками.

– Ну? Довольно? – поинтересовался взмокший Роман Романович, вынимая из квашни сухие руки.

На него замахали. Мол, иди, иди! Лучше не возвращайся!

– Экое крутое! – поразилась барская барыня Ермолавна. – До смерти забил.

– Твоя правда, – Елизавета Андреевна отлепилась от окна. – Хоть на двор вылей. – Она наклонилась к дочери и пошептала ей на ухо. Катю в доме звали Би-би, потому что в год она так пыталась выговорить свою фамилию. Самой госпоже Бибиковой было не с руки ловить Шурку. Нагоняла, теперь жалела.

А пуще того – хотелось увидеть, как он станет крушиться и не походить на себя вокруг кадушки.

Би-би метнулась в сени, оттуда через двор пролетела без шапки к господскому дому. Нырнула внутрь. Простучала пятками по лестнице. И обрела Бенкендорфа в гостиной у печки.

– Мама вас зовет.

– Да-а? – Генерал не был готов так сразу всех простить.

– Пойдемте, – Катя примирительно потянула его за руку. – Вы будете друг на друга дуться. А тесто сбежит.

Где он, где тесто? Но, не желая расстраивать старшую мадемуазель Бибикову, Шурка поплелся с ней.

Его поразило столпотворение в поварне. Надо же, сколько мужиков понагнали! Поют, приплясывают, гогочут – делу время.

– Нам надо подмешать, – наставительно сказала Катя. – Выбирайте кадушку.

Мог он ударить в грязь лицом?

Сердито глянул на Елизавету Андреевну. Слова не сказал. Скинул форменный сюртук. Закатал рукава. Примерился к новой квашне.

Поманил девку с крынкой растительного масла.

Знаком приказал полить. Такое богатство! Подсолнухи не на каждом шляхе растут! Из них масло жать – все равно, что лен теребить. Большое терпение!

Дворовая подняла вопросительный взгляд, но барыня согласно кивнула: раз хочет…

Тонкая желтая струйка полилась в подставленные ладони, и Шурка, умыв ею руки, приступил к тесту. Припозднились! Оно уже пёрло за края, лопалось и не на шутку готовилось к побегу. Глотало воздух, пузырилось, своевольничало.