Камень власти

 – Гамильтон сверкнула выцветшими глазами.

– Петр! – взвыл любимчик императрицы.

– Екатерина, – поджала губы фаворитка царя.

«О чем они? – мучительно соображал Шувалов. – Может, у них мозги испортились? Болтают о своих временах. Тогда так и было. Сначала Петр. Потом Екатерина».

– Петр!

– Екатерина!

– Мужчина!

– Женщина! – доносилось из колб.

Все собравшиеся стояли в замешательстве. Страх, а с ним и торжественность момента пропали.

«Чертова рухлядь! – думал Шувалов. – Если они и раньше так предсказывали будущее, то не удивительно, что у нас чехарда на престоле…»

– Мужчина!

– Женщина! – разорялись головы.

– Шлюха!

– Неуч!

– Тихо!!! – в голос закричал на них Роман Воронцов. У него первого не выдержали нервы. – Отвечайте, а то вышвырнем из колб.

Головы захлебнулись и обиженно уставились на него.

– Сначала Мужчина, потом Женщина, – презрительно процедил Монс.

– Согласна, – пискнула Гамильтон. – Мужчина недолго. Женщина до конца века.

– Согласен, – кивнул Вилим, и оба замолчали.

Свет погас.

Иван Иванович долго шарил по крыше в поисках пентакля. Но ни его, ни салфетки с письменами не было. Последнюю мог унести ветер. Что же касается металлического предмета, Шувалов решил, что он вернулся к своему прежнему хозяину. «Хорошо, что в следующий раз, когда придется вопрошать о судьбе престола, к Брюсу поеду уже не я, – с облегчением думал фаворит. – Смерть дает некоторые преимущества… И все же, о какой женщине так спорили головы?»

«Сорвалась с полонеза в присядку», – думала графиня Брюс, спускаясь по желтой мраморной лестнице Летнего дворца.

Ей хотелось выйти в сад и проветриться. Прасковья Александровна считала себя виновницей случившегося. Нет, ей и в голову не приходило, что Като может надолго связаться с этой гвардейской сволочью. Она хотела просто развлечь подругу. Только и всего!

В начале осени часто собирались к обеду у великого князя. Возле Царского Села были разбиты лагеря. Однажды в громадной зеленой палатке Петр Федорович закатил трапезу на сорок персон.

Завесы у входа не опускали. Его Высочество и голштинские генералы сильно курили. Порывы ветра выносили клубы сизого дыма вон.

«Где он берет такой мерзкий дешевый табак?» – думала Прасковья Александровна, у которой сразу же разболелась голова. Разговор шел по-немецки, и она часто теряла нить беседы.

– Я с трудом понимаю, о чем речь, – шепнула ей графиня Нарышкина.

– Терпите, душенька. – Брюс сделала над собой усилие и улыбнулась.