Наследник Тавриды

Если бы можно было соединить двух братьев – Александра и Николая – вышел бы отличный монарх. Умный и честный, любезный и искренний, проницательный и твердый. Но всех совершенств природа не дает никому.

– А ты сам как думаешь? – почти насмешливо спросила она. – Это ведь не латинские корни. Ясно, как вода в стакане.

Николай потер лоб.

– Мне так не нравится. Да и какими соперниками моим детям могут быть дети Михаила?

Мария Федоровна пожевала губами. Несколько минут назад она сожгла документ, на основании которого следовало бы объяснить Николя суть вещей.

Впрочем, к счастью. Не приведи бог, он из благородных чувств начал бы артачиться и, подобно старшим братьям, играть в отречения. Его правда, младшего пора женить. Теперь уже это безопасно. Двое старших внуков. Александра носит третьего.

– Хорошо.

На взгляд Никса, мать согласилась неожиданно легко, и он с подозрением уставился на нее.

– Как ты думаешь, Мишель имеет что-нибудь против моей племянницы? – Поскольку у императрицы был выводок племянниц, сын впал в раздумья.

 – Фредерика-Шарлотта, дочь принца Пауля-Карла. Я видела ее в прошлом году в Штутгарте. Очень умненькая девочка. – Мария Федоровна порылась в столе и извлекла на свет божий миниатюру на слоновой кости. – Отдайте вашему брату. Пусть подумает.

Никс удовлетворенно кивнул и спрятал портретик в карман. Когда он вышел из натопленных апартаментов, Михаил немедленно отлепился от стены. Как в детстве, младший всегда знал, когда брат пойдет к матери заступаться за него.

На сквозной, пронизываемой холодом лестнице они ушли в глубокую нишу окна и спрятались от случайных глаз.

– Можешь считать меня серым волком. Я добыл тебе принцессу.

Миниатюра перекочевала из ладони в ладонь.

Финляндия.

Явление госпожи Закревской в Або было омрачено непредвиденным происшествием. Аграфена на всех парусах неслась к дому. Ее переполняла гордость от удачной миссии, она хвалилась своей ловкостью и тем, что сумела обставить все, не уронив достоинства. Это делало радость скорой встречи с Арсением совсем чистой, лишенной стыда и угрызений совести.

Не тут-то было.

Подъехав к даче, Груша увидела свет на веранде и сквозь цветные стекла рассмотрела за столом двоих. Один, без сомнения, был ее мужем. Другой… О, этого никак не могло произойти! Что она за несчастная дура! Вместе с генералом за чаем сидел Константин Батюшков, ее неаполитанский поклонник. Ее тень. Ее раб. Ее мука. Он писал красавице стихи. Волочился по всем гостиным.