Наследник Тавриды

Провожать Лизу к карете вышли все – братья, сестры, свояченицы. Охали, крестили, чмокали в щеки. Раевский на мгновение задержался на подножке кареты, когда остальные уже соскочили, и с тихой ухмылкой бросил:

– Вам кажется, что вы спешите утешать мужа. На самом деле вы бежите от меня.

Глава 5. Белая башня

Царское Село.

Белая башня строилась быстро. Великий князь Николай нашел брата, разговаривавшего с архитектором Демут-Малиновским.

– Вы посылали за мной, сир?

Александр Павлович сделал царевичу знак подождать.

За неимением лучшего Никс стал глазеть на четырехгранник, еще не покрытый готической крышей и зиявший стрельчатыми провалами окон с деревянной основой для витражей. Стены-руины и подъездной мост, как в рыцарском замке, дополняли картину. Рабочие устанавливали в нишах статуи крестоносцев.

– Вам нравится, дорогой друг? – с мягкой улыбкой осведомился государь. – Прелестно, не правда ли? Этот новый стиль мне по душе. После страшных гримас революции Европа понемногу возвращается к своему естественному состоянию.

Даст Бог, Священный союз преобразует народы в одну христианскую нацию. И этой нацией, этой любящей семьей будут править новые монархи. В Башне я хочу разместить комнаты для вашего сына Александра. Он уже большой мальчик. Ему пора переходить из женских рук под опеку воспитателей.

Никс вздрогнул.

– Я не совсем понимаю ваше величество. Разве Саше плохо с нами?

Император слабо дернул рыжеватой бровью, но все еще продолжал улыбаться.

– Не плохо.

Но дамское воспитание…

– Мое воспитание вы никак не назовете дамским, – вспылил великий князь.

Александр Павлович обладал ангельским терпением.

– Друг мой, согласитесь, ведь вы не можете уделять сыну должного внимания. Вы заняты службой. Для мальчика только лучше будет переехать в отдельные покои, где гувернеры и преподаватели займутся им надлежащим образом.

Про себя Николай Павлович сказал в ответ очень многое. Но вслух выронил только одно слово:

– Нет.

Государь склонил голову набок, стараясь расслышать.

Он был глуховат.

– Позвольте мне самому знать, что лучше для моего сына, – дрожащим от волнения голосом повторил великий князь.

Губы Александра растянулись в прямую, твердую линию.

– Вы забываетесь, ваше высочество. Жизнь вашего ребенка, как и ваша собственная, принадлежит империи.

– Не отрицаю. – Николай имел вид решительный и несчастный. – Но он маленький, мне его жалко.

Братья смотрели друг на друга.