Наследник Тавриды

А вот если государя познакомить с откровениями отца, он может переменить текст запечатанных пакетов в Успенском соборе. Чего Мария Федоровна совсем не хотела. Недаром Константин написал: «прошу передать мое право тому, кому оно следует после меня». А не указал прямо: «Николаю». Догадывается? Или просто не любит младшего? Теперь все равно.

Важно, что она любит Никса.

Было время, когда Мария Федоровна жаждала трона для себя. Что греха таить? Вкушая отравленные яблоки, мудрено сохранить здоровый желудок. Ее, венчанную императрицу, в ночь убийства Павла тоже отстранили от власти.

И сделал это старший сын. Да, она кричала охране, не пускавшей ее к телу мужа: «Я хочу царствовать!» Александр никогда не простил этого матери. Мать – Александру.

Теперь она стара и играет на стороне третьего сына. Почему? То ли он и правда похож на Данилу. Славный малый! То ли вместе с женой сделал для maman чего не смогли другие дети. Дал ощущение дома. В старости начинаешь это ценить.

В дверь постучали. Государыня резко дернула головой.

Неужели нельзя оставить ее в покое? На пороге возник Никс. «Помяни черта к ночи!» Мать рассмеялась.

– Ваше высочество, как всегда, вовремя.

Царевич не смутился.

– Мне нужно поговорить. – У него был мрачный вид, он крутил в руках табакерку – плохой признак. Сам Николай не курил и не нюхал табаку. Стало быть, нервничает и нуждается в какой-нибудь рогульке, чтобы занять пальцы.

– Я уже заметила, что когда у вас все хорошо, вы не идете ко мне, – съязвила вдовствующая императрица.

– Напротив, мадам. Напротив. – Он без разрешения сел на диван. В своем амплуа, очень любезен! – У меня-то как раз все в порядке. Я хотел поговорить о Михаиле.

Мария Федоровна подняла выцветшие брови.

– Что случилось?

– Почему ему нельзя жениться?

Кратчайший путь к цели – прямая. Мать прищурилась и молча смотрела на сына. Если бы можно было соединить двух братьев – Александра и Николая – вышел бы отличный монарх. Умный и честный, любезный и искренний, проницательный и твердый.

Но всех совершенств природа не дает никому.

– А ты сам как думаешь? – почти насмешливо спросила она. – Это ведь не латинские корни. Ясно, как вода в стакане.

Николай потер лоб.

– Мне так не нравится. Да и какими соперниками моим детям могут быть дети Михаила?

Мария Федоровна пожевала губами. Несколько минут назад она сожгла документ, на основании которого следовало бы объяснить Николя суть вещей. Впрочем, к счастью.