Наследник Тавриды

 – А вам известно, Михаил Константинович, что подавать донесения следует, не нарушая субординации? Сначала мне, от меня Васильчикову и только потом императору?

Грибовский смешался.

– Дело имеет такую важность… – промямлил он. – Умоляю, ваше высокопревосходительство, не сочтите за оскорбление чина. Моя служба протекает у вас на глазах. Припомните, провинился ли я хоть раз? Был ли замечен в дурных поступках?

– Ну, хорошо, – смягчился Бенкендорф. – Что это? – Он постучал пальцем по пакету.

– Донос, – честно признался библиотекарь.

– На кого? – опешил генерал.

– На злоумышленников.

Оба несколько мгновений в упор смотрели друг на друга.

– Позволите полюбопытствовать? – выдавил из себя Бенкендорф.

На лице Грибовского выразилась мука. Он не знал, может ли доверить сведения такой секретности даже начальнику штаба. Но, с другой стороны, довести их до государя было больше некому.

– Читайте, – с обреченным видом согласился библиотекарь.

Бенкендорф развернул конверт.

«…Считаю своим долгом сообщить Вашему Императорскому Величеству…»

Александр Христофорович пробежал глазами лист.

Раз. Другой. Третий. Работа за него была сделана. По щучьему велению. Только вот прищучить за эту работу могли и его, и Васильчикова, и Грибовского. И еще много разного народу. Потому что высочайшая воля непредсказуема, и очень может быть, что, ограждая государя от опасности, они подставляют собственные головы под удар.

«…Состоя с прошлого года членом Коренной управы “Союза благоденствия”, думал я поначалу, что радение сего общества направлено ко благу человечества и ко смягчению в Отечестве нашем тягостных порядков крепостного уклада.

Однако же весьма скоро убедился, что товарищи мои, большею частью люди молодые и поверхностно образованные, видят единственным способом достижения благородных целей кровавое возмущение. Руководят ими лица высокого положения. Николай Тургенев, Федор Глинка, Муравьевы, Михаил Орлов, Оболенский, Якушкин…»

Лучше бы этого не знать.

Библиотекарь вопросительно смотрел на генерала.

– Нужно ознакомить с донесением Иллариона Васильевича. – Бенкендорф вздохнул. – Друг мой, вы осознаете степень собственного риска?

Вечером, когда Воронцовы вернулись во дворец на Английской набережной, их визитировал Николай Тургенев. Породистый молодой человек с приятным лицом, но из-за близко посаженных глаз его взгляд все время уходил в сторону. Казалось, гость избегает смотреть прямо.