Париж слезам не верит

Она еще и извозчиков сама останавливает. Ну, ниже некуда! Графиня Толстая! Драть нужно не ее, а папеньку!

Между тем извозчик явился, как по мановению волшебной палочки.

– Садитесь, мы быстро доедем. Вы где живете?

Арсений уже ничему не удивлялся.

– Вообще-то это я должен вас отвезти, а вы – испытывать неловкость, что находитесь в карете с малознакомым мужчиной.

– Разве мне было дурно? – парировала Аграфена. – Кстати, что с вами? От вас вином не пахнет.

– Это контузия, – без всякого удовольствия признался генерал.

– Ого! – Мадемуазель Толстая сделала страшные глаза. – Вам повезло. У моих подруг Олениных брата так шарахнуло, что он до сих пор в беспамятстве, не может говорить и мочится под себя.

– Я не мочусь под себя, – побагровел Арсений. «Дайте мне этого папеньку, я его удушу собственными руками!»

– Ну так где вы живете? – повторила нимало не смущенная Аграфена. – Я же вижу, вы весь зеленый. Поедемте. А не то вам сейчас опять станет плохо, и неизвестно, куда еще этот извозчик вас завезет.

Завтра в газетах напишут, что в лесу нашли генеральский труп, и я буду по гроб жизни казниться, что бросила вас.

Арсений сдался.

– Вас не смущает, что вы едете на квартиру к холостому мужчине? – уже откинувшись на подушки, спросил он. – Трогай на Галерную!

– Господи, да разве бы я поехала к женатому? – всплеснула руками Толстая. – У меня совершенно иное воспитание. Моя матушка, если хотите знать, была из старообрядцев, дочь заводчика Дурасова, несметно богатая.

Я и креститься, как они, умею. – В подтверждение она осенила себя широким двуперстным знамением. – Так вот, матушка по своей вере отличалась исключительной строгостью…

– Жаль, что ваша maman рано скончалась, – слабым голосом отозвался Закревский.

– Откуда вы знаете? – поразилась Аграфена.

– Заметно. Нож вы взяли?

Толстая продемонстрировала платок, с завернутым в него предметом.

– Вот уже приехали.

Арсений настоял на том, чтобы самому заплатить извозчику.

– Как хотите.

Не без ее помощи он поднялся по лестнице на второй этаж, где заспанный денщик открыл дверь на настойчивый стук Аграфены.

– Эй, ты, – цыкнула на него графиня. – Живо за доктором!

Закревский слабо отмахнулся.

– Это бесполезно. Не стоит. Он ничем не поможет.

– Пусть придет, – потребовала капризная гостья. – Не разломится. А вы ложитесь на диван.

Она огляделась по сторонам. Квартира явно не произвела на нее впечатления. Слепой, темный коридор.