Париж слезам не верит

Как вдруг к нему подбежал черный, как сажа, чертенок в цветных лохмотьях и стал подпрыгивать, протягивая грязные ручонки к лакомству.

– Он у меня его чуть изо рта не вырвал! – пожаловался адъютант.

Воронцов только хмыкнул. Ему-то отец еще в детстве объяснил, как себя вести на улице. У нового знакомого такой школы не было. Он отдал цыганенку пирожок, а когда подскочили еще трое – видимо, братья и сестры первого «невинного сироты» – по доброте душевной купил им тоже по пирожку. Это было роковой ошибкой – из-за угла за глупым офицером ринулась целая толпа голодных оборванцев, к которой присоединился табор голосящих мамаш, девок, старух, а за поворотом в дело вступили и плясуны с медведями.

Завидев деньги, которыми прохожий расплачивался с торговкой, они уже не отставали от него и наконец загнали в лужу.

– Поделом вам, – наставительно сказал Михаил. – Не связывайтесь с уличными. Кошелек на месте?

Оказалось, что и портмоне давно нет. То ли беглец его выронил, то ли кому-то из цыган удалось его все-таки стянуть.

Несчастный сидел, понурив голову, и подавленно взирал на свои грязные сапоги.

– А где остальные деньги?

– В гостинице.

– Вы оставили деньги в гостинице?

Возмущению Михаила не было границ. Надо же быть таким остолопом!

– Сударь, скажу вам прямо, – бросил он, – вы напрасно едете на Кавказ. Вы погубите себя и не принесете никакой пользы. Взгляните на дело здраво: вас ретировала толпа цыган.

Спутник еще ниже опустил голову, но с неожиданным упрямством заявил:

– Я хочу служить в действующей армии.

– А я хочу отдыхать в Ницце! – рассмеялся Михаил. – Сначала поглядите, целы ли деньги.

Они вместе явились в гостиницу. Воронцов уже считал своим долгом сопровождать недотепу-адъютанта, чтобы тот не влип в историю похуже. Так и есть, денщик сбежал с барскими капиталами. Жертва цыганского преследования осталась не только без копейки, но и без заметной части багажа.

– У вас нет другого выхода, как возвращаться в столицу, – с облегчением констатировал поручик.

 – Я займу вам пятьдесят рублей, и поворачивайте, пока не поздно.

Но его новый знакомый проявил прямо-таки древнеримскую твердость.

– Я как-нибудь доберусь, – с отвагой обреченного заявил он. – Если надо, пойду пешком. Спасибо вам за все, прощайте.

Михаил рассердился:

– Да вы понимаете, куда едете? Как вы будете командовать? Кому вы там нужны?

– Это вы не понимаете. – Адъютант отвернулся в угол комнаты, чтобы скрыть закипавшие слезы.