Кто куда, а я в деревню! или Мёд и масло души моей

Фаст-фуд я позволяю себе только в дороге: эдакое послабление, оправданное тем, что мой организм путешествует и может получать любые, даже запретные, гастрономические удовольствия. И вот та самая ситуация: вокзал, чемоданы, вкусная снедь, первый лакомый кусок – и… Ну как так можно, а? Ну, нельзя трогать человека, если он ест, это же просто варварство в чистом виде!

– Мммм, – только и смогла произнести я, но обладателя баула уже и след простыл. Я радею за безопасность всей душой, но, каюсь, тогда моя душа молчала, а желудок требовал сиюминутно употребить аппетитный сэндвич.

Вот доем сначала, а потом уже сдам и сумку, и её хозяина-идиота органам правопорядка (хотя в более диких странах таких товарищей наверняка сдают НА органы, причем любые, кроме мозга).

Я откусила очередной кусман, и тут рядом со мной попутным ветром пронесло полицейского. Как вовремя! Я приветливо помахала ему рукой и сообщила:

– Ум умо хмоммо хмумофку фофшафив!

– Женщина, вы пьяны? – полицейский оглядел меня невозмутимо и строго.

Под этим тяжёлым, неподвижным взглядом я с огромным трудом и даже болью проглотила кусок, внезапно ставший каменным.

– Я говорю, тут кто-то вот сумочку оставил, – прохрипела я и добродушно похлопала по баулу рукой. Не знаю, как я могла поступить столь глупо и неосторожно, но, видимо, фаст-фуд все же очень крепко и, самое главное, очень быстро поражает мозг. Напрочь вышибает ум.

– Не поднимайте руку с сумки! – взревел полицейский. – Замрите!!!

И события стали развиваться с космической скоростью: все пассажиры вокруг исчезли, а меня вместе со злополучной поклажей взяли в плотное кольцо стражи порядка.

– Оставайтесь на месте, не двигайтесь, не шевелите рукой! – командовали они. – Скоро прибудут сапёры, и мы сможем вас отпустить в целости и сохранности.

«…Если повезёт», – читала я по их губам. Вот попала так попала… И легко сказать «не двигайтесь». После таких слов непременно начинает чесаться нос и зудеть в ухе. А еще от баула просто-таки разило рыбой, точнее – селёдкой.

От волнения и невыносимого селёдочного духа съеденный бургер, будь он неладен, начал проситься обратно, наверное, ему было любопытно, что за сыр-бор происходит снаружи. Но я удерживала его изо всех сил: когда еще мне доведётся поесть, да и доведётся ли вообще.

Погибнуть от взрыва с ароматом селёдки очень обидно, но я страдала ещё и по другой причине: именно в тот день мы с моим мужем Артёмом серьёзно поругались по какому-то совершенно наиглупейшему поводу.